Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Полотенце было заскорузлым от долгого употребления, но она старательно терла им свою кожу, чтобы не ощущать более Хартмана.

Ее одежда была разбросана по полу – там, куда Хартман швырнул ее, когда они остались в этой комнате одни. В той самой комнате, где он унижал и мучил ее. Этого больше не случится. Никогда.

Быстро одевшись, Фрида, прежде чем бежать, приникла ухом к двери. Вроде бы все тихо. Она чуть приоткрыла дверь. Коридор был пуст. Можно идти…

Но только вышла она в коридор, как чья-то рука схватила ее за плечо.

– Куда ты направилась, мой маленький ангел?

Хартман, держа ее будто клещами, ощерил рот в улыбке, ужасной, как у черепа или той пустой тыквы с вырезанными глазами, носом и ртом и фонарем внутри, которую носят в День Всех Святых. Плечо, сжатое его рукой, горело как в огне.

– Я думала, ты ушел… – начала было она.

Хартман молча взирал на нее.

– Я шла в туалет… Отпусти, ты делаешь мне больно.

Он видел, что она лжет, и еще сильнее сжал ей плечо. На ее глаза навернулись слезы.

Хартман затолкал Фриду в комнату и бросил на кровать.

Прикрыв тихо дверь, он начал расхаживать у кровати взад и вперед.

– Знаешь, что я собираюсь сделать с тобой? За то, что ты путаешь мне карты своим идиотским шпионством?

– Не понимаю, о чем ты, – ответила Фрида. – Я только шла в туалет…

Подойдя к ней с выражением омерзения, он схватил ее лицо левой рукой, как берут помидоры, когда хотят попробовать, созрели ли они, и ударил. Потом еще раз. И разбил ей губу. Она почувствовала соленый вкус крови во рту.

– Хватит врать! – сказал он. – Уходя, я запомнил, в каком положении находилась карточка у меня в кармане пиджака. Ты положила ее не так, как она лежала, понятно, глупая сучка? Повернула ее вверх не тем концом. Мы здесь не в игрушки играем, понятно? Если берешься за такие дела, то хотя бы изучи предварительно основные правила. Как ты думаешь, что я должен сделать с тобой теперь?

Она с ненавистью плюнула в него. Это не вызвало у него никакой реакции, он просто вытер слюну с пиджака простыней.

– Сделай со мной то же, что ты сделал с отцом Майером! – закричала Фрида.

Она уже не чувствовала прежнего животного страха, хотя и понимала, что Хартман способен на все. Ему ничего не стоило даже убить ее друга-священника.

– Не беспокойся о нашем падре, – произнес он с той же мерзостной улыбкой. – Ему было совсем не больно. Всего одна пилюля – и налицо самоубийство. Это куда лучше для него, чем отвечать на вопросы гестапо…

– Зачем ты сделал это?

Она сдержала слезы. Ей нужно узнать все. Сейчас, когда ее охватило чувство ненависти, не время предаваться печали. Ибо только ненависть может спасти ее, сделать сильной. Она инстинктивно чувствовала это.

– Я вижу, ты все еще ищешь ответы на свои вопросы. Я и сам мог бы задать тебе массу вопросов, но ты ответь мне лишь на один: почему ты спала с этим прославленным полицейским Радоком?

Вот как, ему все известно. Но это уже не имело для нее значения, она даже была рада тому, что Хартман узнал обо всем.

– Потому что он – настоящий мужчина! – выплюнула она ему в ответ.

Этот ответ не стереть простыней, как тот плевок. И Хартман, поставив Фриду рывком на ноги, с силой ударил ее кулаком в живот. Девушка, согнувшись, повалилась на кровать. Ее начало рвать.

– Ты – грубое животное! – крикнула она, когда ей стало немного легче.

– Да, это так. И не забывай о том, что твоя жизнь в моих руках.

– Так убей меня! Прямо сейчас! А не то я сама убью тебя!

Она снова ощутила острую боль и не смогла продолжать.

– Нет, сейчас я не собираюсь тебя убивать. Когда я вернусь, мы поговорим кое о чем. Помни об этом. И еще подумай о своем Радоке, которого я с удовольствием прикончу. Тебе бы не следовало изменять мне…

У нее было что сказать в ответ. Кому-кому, а уж ему-то говорить об измене не пристало. Но у нее снова начался приступ рвоты, и кислая жгучая масса забила ей рот и ноздри.

«Животное!» – хотелось ей бросить ему в лицо, но у нее не было сил. Он улыбался ей все той же жуткой улыбкой, от которой веяло смертью.

– Я вернусь, – проговорил он, направляясь к двери. – Не забывай про это. Впрочем, окно всегда к твоим услугам, если тебе вздумается вдруг последовать примеру твоего отца-еврея.

Закрыв за собой дверь, он повернул ключ в замке. Фрида посмотрела на окно и поняла, что, напомнив ей о самоубийстве отца, Хартман исключил для нее возможность воспользоваться им для побега. В коридоре послышались голоса. Она прислушалась.

– Почему бы вам не сходить после этой шлюшки к настоящей женщине, Хаммер? Кстати, зачем вы оставили ее здесь?

– Она отдыхает, дорогая Дагмар.

Это был голос Хартмана с той успокаивающей интонацией, которую она так хорошо знала.

– Представляю, сколько ей придется отдыхать! Я-то хорошо знаю и помню вас! – засмеялась визгливо Дагмар.

Хартман присоединился к ней, будто она удачно пошутила.

– Сделайте одолжение, – сказал он, – проследите, чтобы эта потаскуха не выкинула какой-нибудь номер.

– У вас все так же, как и в те старые дни, да, Хаммер? Снова тайная работа? После того как вы покинули нас, здесь стало скучновато.

– Знайте, у меня найдется кое-что и для вас, Дагмар. Я обещаю вам это. Только не спускайте с нее глаз. Я вернусь через несколько часов.

Снова послышался смех той, которую звали Дагмар. Фрида видела ее, когда они пришли сюда. Она стояла возле мадам, к которой Хартман обратился по имени. И еще Фрида запомнила тот оценивающий взгляд, которым окинула ее Дагмар: в нем было нечто большее, чем просто презрение. Фрида встречала достаточно часто такие взгляды у певиц, которым аккомпанировала, и даже у своей учительницы музыки фрау Ласки, чтобы понимать, что все это значит. Да, Фрида хорошо знала, что означает такой взгляд. И догадывалась, что могла бы воспользоваться этим.

Фрида не хотела умирать. Она жаждала мести. Мести за отца Майера, за себя и за гибнущих безвинно евреев. Она не станет выпрыгивать из окна. «Спасибо тебе, Вольф Хартман, что ты исключил подобную возможность для меня. Этим