Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

не самых сильных взрывов: у вас больше нет ни работы, ни дома, ни семьи. И наконец — финальный Большой взрыв: пред вами разверзается огненная бездна, поглощающая все основы смысла вашего существования, одну за другой. Тогда вы понимаете, что больше никогда не сможете заниматься своей работой, которой посвятили всю свою жизнь. Что никогда больше не увидите своих близких — ни вашего сына, которого обожаете, ни вашу жену, которая отныне испытывает к вам глубочайшую ненависть. Что ваше будущее станет жалким и убогим, полным стыда, отчаяния и страха, и единственными перспективами, которые оно перед вами раскроет, будут вечные скитания или тюрьма.

Вы начинаете думать о смерти.

На какое-то время самоубийство кажется вам вполне приемлемой альтернативой такому существованию.

К счастью, инстинкт самосохранения не дремлет и всячески гонит от вас эту мысль, поскольку вы все же хомо сапиенс — существо с весьма развитым мозгом, который эволюционировал на протяжении многих тысячелетий, наращивая один за другим все новые слои. Вы — ходячая машина, запрограммированная на выживание и предназначенная вовсе не для того, чтобы сдаваться при первой же неудаче, а для того, чтобы приспосабливаться к обстоятельствам либо с ними бороться. И вы ничего не можете с этим поделать даже при желании.

И по истечении долгого, очень долгого времени ваши отчаяние, тоска и рыдания наконец начинают понемногу стихать. На смену им приходят чувство полного опустошения и усталость, близкая к ступору, — что касается меня, я испытывал нечто подобное в первый год последипломной стажировки в больнице, когда приходилось дежурить по двое суток подряд.

Городские огни кажутся вам крошечными факелами, пылающими в непроглядной ночи. Вокруг вас раздается шум машин. Внедорожники, неповоротливые «семейные» автомобили, юркие японские малолитражки… Вы высовываете голову из-под брезента, поскольку внутри очень жарко и душно, даже в этот поздний час. Ваши мысли на короткое время принимают другое направление — вы невольно изумляетесь этим адским дорожным движением и тем, как все без исключения водители, кажется, вообразили себя гонщиками «Формулы-1»: мчатся на максимальной скорости, непрерывно сигналя и обгоняя друг друга, ежеминутно готовые оттеснить соперника едва ли не в кювет. Это напоминает вам движение на улицах Парижа в ту далекую пору, когда вы проходили там стажировку, — и это драгоценное воспоминание вызывает у вас мимолетную улыбку. Затем вы пересекаете подсвеченный фиолетовыми огнями мост Макартура над темной водой залива Бискейн-Бэй и, дождавшись, пока грузовик затормозит на ближайшем светофоре, выпрыгиваете из него. Реальность вновь вступает в свои права. Прощальный кивок — и ваши благодетели-индейцы продолжают свой путь без вас.

Вы растерянно оглядываетесь, вытираете потные ладони о мятый пиджак. В сердце у вас пустота. Вы спрашиваете себя, что же с вами теперь будет.

И не можете найти ответа.

Индейцы высадили меня в богемном квартале Майами — Саут-Бич (СаБи, как они его назвали).

Я шел мимо многочисленных бутиков и коктейль-баров, сунув руки в карманы пиджака. Несмотря на то что был понедельник — наименее располагающий к вечерним развлечениям день недели, — здесь тусовалось множество народу, в основном молодежи. Среди них выделялось довольно большое количество геев и лесбиянок: первые — в расстегнутых чуть ли не до пупа рубашках, вторые — в шортах и миниатюрных топах. Попадались драгдилеры и проститутки, охотящиеся за клиентами. Меня они тоже несколько раз окликали — кто-то на английском, кто-то на испанском. Некоторые приглашали выпить по стаканчику. Другие насмешливо фыркали при моем появлении — без сомнения, вид у меня был странный, и в этой толпе я казался чужаком. Один раз меня даже попытались ограбить. Я с угрожающим видом обернулся, надеясь, что воришка обратится в бегство, но вместо этого он посмотрел на меня вызывающе-наглым взглядом. Тогда я решил укрыться от греха подальше в каком-нибудь баре, изобразив беспечного пьяного идиота среди других таких же посетителей — благо что в этой роли не было ничего сложного. Зайдя в ближайший бар, я вынужден был заплатить за коктейль «Морской бриз» поистине астрономическую сумму — двадцать один доллар девяносто пять центов. Я просидел там около часа, чтобы, выйдя на улицу, уж точно не встретиться с давешним грабителем. Музыка грохотала на полную мощность, посетители танцевали, буквально повиснув друг на друге, что и без того усугубляло царивший в моей голове хаос.

У меня было ощущение, что я деградировал до животного состояния. Я бежал от опасности. Сейчас вот пришел на водопой. Мне хотелось видеть вокруг своих собратьев. Я мог только реагировать на происходящее и совершенно не в состоянии был задуматься о том, что может произойти в следующую минуту. У меня не осталось никаких ресурсов для поддержания жизни, я чувствовал себя несчастным и усталым. Вдобавок злился на себя за то, что потратил четверть имеющейся у меня наличности на какой-то дурацкий коктейль.

Я попросил сидящего за рулем индейца высадить меня поближе к Оушен-драйв, поскольку знал, что в этот час там всегда много народу. Я не хотел оказаться один поздно вечером в пустынном месте и с каждым шагом все больше углубляться в сумерки. Но сейчас понимал, что поступил неправильно. Лучше уйти от этой слишком уж разношерстной публики, пока не потратил свои последние деньги или же меня не пырнули ножом.

Я пересек шоссе и пошел по пляжу в надежде найти укромный уголок, где можно будет отдохнуть, а если повезет — то и поспать пару часов, чтобы восстановить силы.

Шум, доносившийся из клубов на набережной, стихал, по мере того как я уходил все дальше. Над головой шуршали пальмы, кроны которых слегка покачивались под ночным ветром. Я старался дышать глубоко и ровно. Затем разулся и пошел по песку босиком. Один раз попалось на глаза подходящее место, где можно было бы прикорнуть, но оно оказалось уже занято: там сидели два подростка-наркомана, как раз готовящихся принять очередную дозу: вены у них были перетянуты жгутами, в руках они держали шприцы. Завидев меня, один из них выхватил нож и жестом велел мне убираться. Я переместился ближе к огням набережной и снова пошел вдоль нее.

В конце концов я почувствовал, что больше идти не в силах, и, наплевав на все опасности, решил провести хотя бы одну эту ночь как человек. Пусть даже после этого денег у меня совсем не останется.

И отправился на поиски отеля.

Поиски продолжались долго.

Я обошел с десяток отелей, прежде чем сделать грустный вывод: ночлег в цивилизованных условиях в этом городе был мне не по карману. Когда я попытался было торговаться с