Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

жужжание, точь-в-точь как у старых ламп от насекомых возле трейлера мистера Эрвина, – эти штуки еще вспыхивают ярко-фиолетовым (одним из любимых оттенков Руби), когда хватают крохотную, почти незаметную мушку. Но если сейчас загудела именно лампа, то она должна быть просто огроменной, самой большой в мире, потому что она залила весь автодом пурпурными и белыми огнями, мерцающими тут и там длинными дугами и страшными всполохами.

На полу. На стенах. На окнах.

От этого невозможно было сбежать ни Руби, ни мистеру Люку, который вдруг исчез в обжигающем сиянии, и больше она его не видела.

В дверь вломился монстр – вместе с молнией, от которой волосы Руби встали дыбом, как наэлектризовавшаяся шерсть Чили. Та тоже прыгнула на вторженца и все лаяла, лаяла и лаяла, и в трейлере повис запах, как порой утром в пустыне, когда небо затянуто плотными серыми облаками, а потом стало жарко, и Руби отчаянно захотелось свернуться калачиком и позвать маму.

Но когда монстр окликнул девочку по имени, та перестала мешкать. Она дала деру.

* * *

Сейчас она несется по темной пустыне; над головой ворчат грозовые облака, а в лицо бьет дождь.

Тот самый дождь, который мистер Люк не слышал в трейлере так же, как сейчас Руби не слышит своих мыслей и эмоций.

Она нервничает, сильно нервничает, что с мистером Люком случилась беда и что его взорвали, как и мистера Стивена. Однако мама говорила, не раз говорила, что надо делать, если окажешься далеко от нее или трейлера. Они даже тренировались. «Ты должна позаботиться о себе, и ты знаешь как». Поэтому Руби нужно успокоиться и вспомнить, как мама учила искать дорогу в темноте, когда все вокруг вроде такое же, но выглядит почему-то иначе.

Я не боюсь темноты, мам.

Нет, ее не страшит непроглядная тьма, пусть даже у Руби с собой нет ни телефона, который, впрочем, и так почти никогда не работает, ни любимого красного фонарика. Путь ей не освещают огоньки фей, и красивый мамин кулон тоже не сияет. Вокруг ни грамма магии, только теплый ветер, а над головой тяжелые тучи прячут звезды и роняют в волосы девочки дождевые капли.

Она совсем одна.

Руби останавливается, прищуривается, стараясь понять, где она и куда идти дальше. Говорит себе, что, если подступит страх, она будет вспоминать, как шел снег. Или наконец найдет в себе волшебные силы и засветится, как мама. А может, превратит льющий дождь в ледяные хлопья, и тогда мама поймет, что все хорошо и не станет бояться ее искать: с неба ведь посыплется мягкий снежок, а не дождь, гром и молнии.

Тут Руби слышит откуда-то звук: к ней кто-то быстро бежит, и она не понимает, то ли это грозовой монстр, то ли серый волк, которого она как-то видела (правда, мама не поверила), а может, вообще койот или другой зверь, который хватает в темноте маленьких девочек и утаскивает в карьер (в тот самый, куда мама никогда не разрешает ходить).

Руби пускается наутек, но вскоре небольшое быстроногое нечто напрыгивает на нее, сбивает с ног и катится вместе с ней по песку.

В нос ударяет застаревший запах гари, а еще знакомая терпкая вонь обносков из секонд-хенда.

Руби вскрикивает: кажется, ее поймал грозовой монстр и сейчас утащит наверх, в небо, в облака, а там они улетят с тучами далеко-далеко, и она больше никогда не увидит маму. Чудовище звало девочку в трейлере, повторяло: «Руби! Руби!»; выходит, оно в курсе, кто она, и знает о ней все.

Но на самом деле прибежала Чили, добрая, хорошая Чили, она сопит, облизывает девочке лицо, а та не может ее удержать и пытается уклониться от мокрого языка. Собака успела пораниться, поэтому и воняет. Шерсть клоками выдрана и обожжена, одна лапа уродливо перебита, и Чили ее поджимает, а на голове огромная рана, из которой течет кровь. Однако Чили жива и даже ухитрилась найти Руби, и хотя та на мгновение – всего на секундочку – пугается мрака, теперь страха нет и в помине.

Девочка целует окровавленную голову собаки, обнимает ее, говорит, что все будет хорошо, что мама заберет их обеих из пустыни. Надо только продержаться подольше. Надо найти дорогу в то место, где мама велела ждать ее, если вдруг придется убегать со стоянки трейлеров.

Но если грозовой монстр знает имя Руби, то знает и про то место?

Откуда?

Мистера Стивена нет.

Мистера Люка нет.

Тетя Белла далеко, аж в Тусоне.

Мистер Эрвин со своими лампами от насекомых тоже далеко, и мистер Уэйлен, и Руби сомневается, что даже днем найдет их трейлеры.

Она покрепче прижимает Чили к себе и спрашивает:

– Куда нам теперь?

Увы, та лишь тяжело дышит, облизывает девочку и подвывает от боли, сильной боли – но не говорит, как волшебные животные. Так что, даже если Чили и знает, что делать, она не знает, как сказать это Руби.

Девочка не хочет плакать, ей не нравится, что она плачет; по крайней мере, ее слезы смоет дождь.

Она никогда раньше не ощущала его так остро, никогда не оказывалась на улице в грозу: мама запрещала. А буря, оказывается, восхищает. Руби нравится, как по лицу текут крупные капли и забираются под одежду. Дождь чувствуется совсем не так, как вода в ванне, в душе или даже в бассейне. Она настоящая, живая. Как шерсть Чили под маленькой ладошкой.

Где-то на расстоянии небо вспыхивает белым: гроза надвигается.

Надо идти, надо шевелиться. Никакой магии в руках Руби нет, зато есть Чили, есть дождь, который их укроет, и в такую погоду нетрудно быть как никогда хитрой, умной и осторожной.

Если нужно спастись, то можно и красться, и врать, и нарушать запреты.

Дождь спрячет беглянку.

Она собирается с духом, еще раз целует Чили и спешит в сторону молнии.

Глава 57

АХО, АРИЗОНА

Иногда Рио снится его бывшая жена Миранда.

Их брак распался по вполне предсказуемым причинам: Адана столько раз посылали на военные задания, что Миранда уставала ждать, а потом он столько мучился последствиями боевого стресса, что сам уставал ее в чем-то убеждать.

У Миранды случился выкидыш – незадолго до ее ухода и поступления Рио в ФБР. Напоследок жена заявила, мол, хорошо, что у них так и не получилось общего ребенка, раз они даже не в состоянии позаботиться друг о друге.

Однако в снах Адана у Миранды есть малыш, крохотная девочка Яреци, названная, как бы понравилось его матери. Это имя означает «ты всегда будешь любима». Миранда и Яри