Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

– Что поделаешь, иди уже.

– Уверен?

– Ялла! Бери и иди! Не забудь – три пачки «Бродвей 100», а Стэну…

– Я помню, – медленно снимаю с крючка ключи. Не торопись, Рут. Не дай ему почувствовать, какой ураган бушует у тебя в груди. Так, машина моя. Еще одна маленькая месть.

– Все в порядке? – спрашивает он, пристально глядя на меня, словно просвечивая рентгеном.

– Все прекрасно.

– Ты куда-то торопишься? Кто-то ждет тебя снаружи?

– Целых четверо. Вильям, Гарри, принц Чарльз и сама королева.

– Смешно. Только вот королева уже умерла. – Улыбнулся! Еще раз. – Будешь хорошей девочкой?

– Я? С чего это вдруг?

– Отлично, пышечка моя. Только берегись акул, – бросает он, обернувшись, направляясь к своим друганам.

Что, все? В самом деле все?

Продолжаю ждать.

– Ну же, мужик, где ты там? – слышу я голос Стэна.

– В чем дело, парни? Терпение. Ну-ка, подвинься, – ворчит в ответ Шука.

Сейчас!

На полке над стиральной машиной, в маленькой комнатке, что возле кухни, Шука прячет «беретту». Оружие Судного дня, зовет он ее. Жена, знающая, что у мужа есть пистолет, десять раз подумает, прежде чем натворить глупости, любит повторять он. Кладу «беретту» в сумку. Пусть лучше будет у меня.

И вот я во дворе.

Тяжелые серые тучи заслонили полную луну, и в переулке, где стоит наш дом, темно, словно он укрыт толстым одеялом. Это мне подходит.

Спокойно, Рут. Спокойно. Помни про камеры, которые он понатыкал вокруг дома.

Уловив мое движение, датчик включает висящий над входом фонарь. Отягощенный гроздьями цветов гибискус клонится на ветру, а рядом лениво качает острой верхушкой кипарис. Поймав протянутые мне ветром зеленые пальцы, срываю одну веточку, и ноздри мои наполняет горький запах. Провожу рукой по почтовому ящику. «Прощай, дорогой, – шепчу я, – больше мы не увидимся».

Никогда.

Мишка, бродячая кошка, которую я считаю своей, кидается ко мне из кустов и начинает тереться об ноги, словно просит взять ее с собой. Ее глаза горят в темноте, как у колдуньи. Поначалу мне и впрямь хочется забрать ее, но я тут же прогоняю эту глупую мысль прочь. Прости, подружка, но это невозможно. Уверена, ты справишься и без меня, Мишка. Ведь научилась же ты убегать из дома, чувствуя его приближение. А сейчас пришел мой черед.

Чешу ее за ухом, и она, помурлыкав от удовольствия и словно все поняв, исчезает.

Медленно, словно на душе у меня полное спокойствие, приближаюсь к калитке. Останавливаюсь. Поправляю пальто, затем шарф. Я знаю, что он прячется за шторой там, наверху. Следит за каждым моим движением, каждым вздохом. Он просто не может иначе.

* * *

– Повезло тебе, – говорит мой отец. – Парень влюбился в тебя по уши.

– Ты знаешь, как все за ним гонялись? А выиграла ты, – с гордостью заявляет мать Шуки, госпожа Лили.

– Вот бы мне такого мужа, – с чувством произносит уборщица Захава.

– Это такая любовь. Он все время хочет быть со мной, дышать со мной одним воздухом, – объясняю я своей сестре Зои.

– Очень мило, – отвечает она, – но я бы так не смогла. Это больше похоже на ревность, чем на любовь. И ведь не зря говорится, что ревность черна, как могила.

– А может, ты сама ревнуешь? – возражает вторая жена отца Двора. – Найди себе кого-то, кто бы с ним сравнился.

Зои бормочет что-то нечленораздельное, госпожа Лили продолжает гордиться своим сыном, а отец видит лишь то, что хочет видеть. Все как всегда.

* * *

Спокойно, Рут. Еще немного. Береженого бог бережет.

Задерживаюсь у калитки, ощущая лопатками приклеенный к спине конверт – мой спасательный круг.

Считаю. Тридцать секунд, сорок, пятьдесят. Спокойно, Рут. А если он передумает, потребует, чтобы я вернулась, или, наоборот, попросит принести гамбургеры? Все, что ты захочешь, Шука. Шука, муженек мой. Хозяин мой. Владелец моей души, как ты выражаешься. А что же я? Я всего лишь женщина, раба мужа своего. Образы, порождающие реальность.

Слышу доносящийся из дома смех Стэна и успокаиваюсь.

Подхожу к стоянке. Сегодня «мерседесу» предстоит сыграть необычную роль. Синий кузов блестит в свете фонаря. Шука установил на «мерседес» ультрасовременные фары – второго такого нет. Борясь с дрожью в руках, нажимаю на кнопку выключения сигнализации. Двери разблокированы, и я усаживаюсь на белое кожаное сиденье. «Будь осторожна, – слышу я его голос. – Не дай бог что-нибудь поцарапать или испачкать». Господи, что это я? Езжай уже!

Опускаю боковое стекло, чтобы ему было лучше видно. Подозрительные люди нуждаются в том, чтобы им предоставили все необходимые доказательства, но даже этого иногда оказывается недостаточно.

Поправляю зеркальце, приподнимаю сиденье и снова жду.

А что, если это всего лишь сон и я сейчас проснусь?

Нет уж, не в этот раз. Теперь все наяву.

Последние месяцы я строила планы и собирала силы и средства. Столько часов потратила на проработку сценария, шаг за шагом, минута за минутой! Временами мне мерещился другой сон – подхожу я к машине, а на заднем сиденье сидит он. Бросает меня на дорогу и переезжает колесами раз пять-шесть. Пусть все видят, что бывает с неверными женами.

Слышу какой-то шорох. Это ты, Шука? Постукиваешь по двери и улыбаешься своей дьявольской улыбкой? Проверяешь, что я тут делаю? «Давай поедем вместе, – скажет он, обнимая меня, – не успела ты уйти, а я уже соскучился».

Еще раз смотрю в зеркальце.

Ни души, лишь соседские лимонные деревья.

Трогаюсь с места.

Не спеши, Рут. Движения должны быть плавными, как при замедленной съемке. Еще секунда, и я уже на дороге, огибающей наш квартал. Отсюда всего пять минут до Гедеры.

Слишком рано успокаиваться. А что, если он стоит на выезде? Нет, никого.

Спокойно, Рут. Выезжаю на шоссе и еду в сторону киоска Ами Кахлона, который мне сейчас вовсе не нужен.

Вдруг раздается телефонный звонок.

– Да.

– Ты уже выехала?

– Откуда?

– Да кончай уже со своими шуточками! Выехала?

– Только что. Вспомнил что-то еще?

– Прихвати еще две банки колы. Что ты сейчас делаешь?

– Толкаю ядро в Латвии. – Рассмешить – значит успокоить.

– Забавно. Будь осторожна.

– С ядром?

– Со всякими типами. Их кругом полным-полно.

– Хорошо, что у меня есть ты, защитник мой.

– Жду тебя, пышечка моя.

Пышечка. Пышулечка. Пышчоночка. Кто тут Шукина пышечка? Я! Он может откусить, прожевать и проглотить. Кусочек за кусочком. Пока от меня ничего не останется.

Когда-то я называла это любовью.

Ури

Я люблю эти моменты.

Безмолвие перед началом вселенского переполоха. Тишину в коридорах.

Мгновения благодати.

Я стараюсь приходить в школу на полчаса раньше остальных. Обхожу