Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

— Должно быть, Пуласки.

Действительно, дверь открылась, и Пуласки просунул голову в кабинет:

— Это?..

— Да. Табличка с моим именем ведь по-прежнему на двери? — прорычал Снейдер.

Пуласки вошел и огляделся.

— Вашему кабинету не помешали бы растения.

Снейдер открыл глаза.

— Они забирают кислород, который необходим мне, чтобы думать.

— Они же вырабатывают…

— Садитесь уже, — перебил Снейдер.

Марк заметил, что Пуласки был в новой белоснежной рубашке с накрахмаленным воротником, но узковатой и с чересчур длинными рукавами. Видимо, Снейдер одолжил ему один из своих сшитых на заказ экземпляров.

Пуласки со стоном опустился. От него пахло кофе — вероятно, из автомата в вестибюле. Снейдер наверняка предложил ему дома только ванильный чай. Но в целом ни свежая рубашка, ни кофе не изменили внешний вид Пуласки. Он все еще казался подавленным.

— Как прошла ночь? — спросил Марк.

— На диване? — ответил Пуласки. — У Снейдера? С храпящим бассетом в ногах, который во сне лизал мне пальцы ног? Вы всерьез спрашиваете? — Он поморщился. — Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Марк сжал губы.

— Хорошо, ваш работодатель в Лейпциге теперь официально предоставил вас в распоряжение БКА. — Он полез в сумку и вытащил пластиковую карточку. — Вот ваше временное удостоверение консультанта БКА. Действительно в течение пяти дней, затем автоматически истекает.

Пуласки неохотно взял удостоверение.

— Надеюсь, это не займет много времени.

— Вы скоро закончите бюрократическую болтовню? — Снейдер поднялся и присел к ним за стол. — У нас есть две зацепки, которыми мы можем заняться. — Он по очереди убрал свои акупунктурные иглы в футляр, сунул его в карман и взамен достал ежедневник толщиной в палец, который положил на стол перед Марком.

— Выглядит старым и пожелтевшим, — заметил Марк. — И пахнет затхлостью.

— Да, настоящий антиквариат. — Снейдер раскрыл его посередине. — И наша самая важная зацепка. Похоже, Кшиштоф время от времени работал на группу бывших агентов Штази, за которыми мы охотимся.

— Наш Кшиштоф? — спросил Марк.

Снейдер кивнул.

Мийю удивленно подняла глаза, и это была одна из немногих спонтанных реакций, которые Марк наблюдал у нее до сих пор. Видимо, она уже слышала о Кшиштофе раньше — неудивительно, ведь в академии ходили слухи о бывшем польском заключенном, который работал консультантом у Снейдера. Глаза Мийю засияли. Очевидно, зло ее действительно завораживало!

Снейдер постучал пальцем по ежедневнику.

— В своих заметках он пишет об инциденте, случившемся 28 августа 1995 года в…

— Это был понедельник, — перебила его Мийю.

Снейдер проигнорировал ее.

— …тюрьме Вальдхайм или рядом с ней. Что произошло в тот день?

— У Гёте 28 августа день рождения, — ответила Мийю.

Снейдер глубоко вздохнул.

— Что произошло в тот день в Вальдхайме? — пояснил он.

Марк нажал на синий пирамидальный логотип «Дедала» в своем ноутбуке и поспешно ввел запрос. Снейдер заглянул ему через плечо.

— Можешь не утруждаться, я уже все обыскал и ничего не нашел.

Пуласки удивленно посмотрел на него:

— Вы что, совсем не спали прошлой ночью?

— Нет.

Внешне Снейдер не выглядел уставшим. Но как обстояли дела в глубине его души? Хотя Марк не хотел этого знать.

— Где мне тогда искать? — спросил он. — Непосредственно в системе Вальдхайма?

Снейдер кивнул:

— Стоит попробовать.

Марк дважды менял имя пользователя, прибегнул к нескольким не совсем законным методам и наконец вошел в тюремный архив.

— 28 августа 1995 года… — пробормотал он, просматривая таблицы, — да, это был понедельник… в журнале есть несколько записей… неважные вещи… заявления на отпуск, больничные и… ах, в тот день выпустили некоего Хельге Варраву. — Он поднял глаза. — Вы его знаете?

— Сколько он провел за решеткой? — спросил Снейдер.

Марк открыл учетную карточку.

— Двадцать семь лет — уф, довольно долго.

Снейдер подсчитал.

— Значит, его посадили в тюрьму в 1968 году, еще в ГДР, — и нет, я его не знаю. — Снейдер хрустнул костяшками пальцев. — Что нам известно о Варраве?

Марк посмотрел на список преступлений, за которые был осужден Варрава. Милый малый!

— Он был педофилом и убийцей детей. Работал с золотым ножом.

Пуласки подошел ближе:

— Почему был? Его больше нет в живых?

— Без понятия. — Марк пожал плечами. Только сейчас он понял, что говорил о Варраве в прошедшем времени.

На самом деле никаких актуальных записей о нем не было. — После освобождения Варрава не явился в установленный срок в уголовно-исполнительную инспекцию и был объявлен пропавшим без вести 30 сентября 1995 года.

— Он когда-нибудь объявился снова? — спросил Снейдер.

Марк прокрутил страницу вниз.

— Не похоже.

— Возможно, эта группа помогла ему обрести новую идентичность, — предположил Пуласки.

Марк поднял глаза.

— Веркульд, Урди и…

— Верданди, Скульд и Урд, — поправила его Мийю. — Или они позаботились о том, чтобы ему вообще больше не понадобилась идентичность, — размышляла она.

— Тоже возможно, — пробормотал Снейдер.

— Его когда-нибудь искали? — спросил Пуласки.

— Видимо, не очень активно. — Марк немного пощелкал мышкой, а затем открыл старые результаты расследований. — Следователя из Саксонии, который расследовал изнасилования и убийства детей, звали Хандке. Именно он в итоге поймал Варраву… — Марк замолчал.

— Это все? — спросил Снейдер.

— Да, я тоже не понимаю, почему досье такое скудное, — удивился Марк.

— Вы больше ничего о нем не найдете, — объяснил Пуласки. — Дело было заведено в конце 1968 года в бывшей ГДР — это было время Пражской весны, и страна находилась в состоянии порядочного хаоса.

— Дьявольщина, да! — Снейдер кивнул. — Многие старые полицейские файлы просто исчезли, и только то, что осталось, после воссоединения было перенесено из ГДР в новые системы данных.

— Но на Хандке есть досье, — сказал Марк. — Он вышел на пенсию всего через год после освобождения Варравы, и да — здесь написано! — в последний год работы в уголовной полиции Дрездена активно искал Варраву. Но не нашел. — Он поднял глаза. — Как можно искать кого-то в 1996 году без Интернета, дорожных камер, беспилотников, отслеживания мобильных телефонов и всего такого?

— Поиском новых, похожих убийств, которые указывают на почерк Варравы, — размышлял Снейдер.

Пуласки кивнул в знак согласия.

— По-видимому, с тех пор их не было — и это говорит о том, что Варрава не просто скрылся, а бесследно исчез.

Снейдер задумчиво сжал губы и посмотрел на объявление на своем столе.

— Именно так…

Видимо, ни тот, ни другой не верил в успешную реабилитацию.

— Хорошо, но что это нам дает? — подытожил Пуласки. — Мы абсолютно ничего не знаем о Варраве и тех, кто захотел его убрать.

— Хандке, вероятно, знает о нем все, — пробормотал Снейдер.

— Да что он может знать? — спросил Пуласки. — Он вышел на пенсию в девяносто шестом!

— Если Варрава стал его самой крупной добычей, — тогда, в шестьдесят восьмом, когда он был еще сравнительно молодым следователем, — он наверняка сохранил все материалы.

Мийю, которая молчала и тихо