Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

— ее расцветка состояла из приглушенных, хотя и пестрых тонов. Поэтому рубашка особо не бросалась в глаза, и в случае чего ее цвет было бы трудно описать.

Затем я перешел к следующему этапу — слегка оттянул кожу на шее и с помощью суперклея сделал небольшую складку. Потом замазал эту складку темно-красным контурным карандашом для губ. В результате она стала похожа на шрам от зарубцевавшейся раны.

В довершение всего я нацепил на нос солнцезащитные очки и снова взглянул в зеркало на нового себя.

Перемена была разительна.

Я выбрал именно такой образ по очень простой причине. Представьте себе, что вас просят описать чью-то внешность. Какие детали вы упомянете прежде всего? Форму лица? Цвет глаз? Скорее всего, нет. Ваша память автоматически выдаст наиболее запоминающиеся детали. Как правило, их всего две-три. Остальное (если речь не идет о близком знакомом) ею отсекается. Это бессознательный процесс.

Физиономию, которая смотрела на меня из зеркала, было очень легко описать: лысый небритый тип в пестрой рубашке и черных очках. Особая примета — шрам на шее.

Ничего общего с доктором Беккером.

Странное чувство пробуждалось у меня внутри, пока я убирал свои документы в пластиковый мусорный мешок и, отогнув одну из квадратных плиток навесного потолка, просовывал их внутрь. Затем я вышел из туалета и, пройдя три квартала, выбросил мешок со старой одеждой в мусорный бак.

Проходя по улице, я специально замедлил шаг перед стоявшей у тротуара полицейской патрульной машиной — в качестве последнего испытания. В тонированных стеклах машины отразился незнакомый мне человек. Никто меня не задержал.

Во мне все зрело непонятное чувство.

Я не мог четко осознать его природу, но меня радовал сам факт его существования, пока еще некрепкого, в это прекрасное утро в Майами-Бич. А потом понял, в чем дело: впервые за невероятно долгое время мне удалось нечто совершить. Чувство, которое я испытывал, было слабым проблеском надежды.

И вот, по мере того как разгорался день, моя тревога ослабевала. Неожиданно мне пришла одна идея. Потом другая. Я соединил их и получил третью.

И потихоньку, как больной, который долгое время оставался лежачим, а теперь осторожно учится заново ходить, я начал выстраивать свой план.

Глава 67

Конни Ломбардо наблюдала за тем, как офицер полиции, наклонившись, поднырнул под широкую желтую ленту, опоясывающую дом Пола Беккера, и исчез за дверью. Вдоль всей ленты шла повторяющаяся надпись: «Место преступления».

Конни вздохнула. Тихий приличный квартал семейных особняков превратился в зону боевых действий.

Вдоль улицы было припарковано множество полицейских машин и три фургона телекомпаний с гигантскими спутниковыми антеннами. Соседи издалека наблюдали за происходящим. Некоторые с комфортом расположились на складных стульях за летними столиками, другие смотрели из окон, потягивая аперитивы. Особо сердобольные собирали корзинки с провизией для полицейских, заодно надеясь получить у них какие-то крохи информации. На газоне перед домом Беккеров стояли журналистка в отлично сшитом брючном костюме и оператор с камерой. Журналистка с серьезным видом говорила что-то в микрофон, иногда оборачиваясь и рукой указывая на дом, а затем осуждающе качая головой, словно бы даже она, несмотря на профессиональную отстраненность, была до глубины души потрясена свершившейся трагедией.

— Вам не кажется, что это уж слишком? — спросила Конни.

— Нет, — сухо ответила Шейла Лебовиц.

— Пол никого не убивал.

— А вы откуда знаете?

Обе женщины стояли на парковке перед домом Шейлы. Конни приехала, чтобы оставить в почтовом ящике Пола уведомление о закрытии клиники и о своем увольнении, а также короткую записку, где сообщала, что улетает в Нью-Йорк. Она писала, что сожалеет о случившемся, и заверяла Пола в своей поддержке. А также советовала ему сдаться, если он не совершил ничего предосудительного, в чем лично она была убеждена без всяких доказательств.

Конни не слишком надеялась на то, что Пол сможет прочитать эту записку в ближайшее время (во всем городе только и разговоров было, что о его бегстве), но все же не могла уехать просто так, даже не попрощавшись. И вот она стояла на парковке, держа оба конверта в руке.

Оказалось, что к почтовому ящику Пола невозможно подойти.

— В коридоре его дома обнаружили кровь, — сообщила Шейла.

Конни пожала плечами:

— Три капельки. Это вам не «Техасская резня бензопилой».

— Простите, какая резня?..

— Не обращайте внимания.

— Он напал на женщину.

— При довольно неясных обстоятельствах.

— Он всех нас предал!

— Вы все же чересчур суровы.

Шейла повернулась к ней:

— А вы слишком беспечны. Вы доверяете первому встречному, впускаете его в дом, делитесь с ним самым сокровенным — и когда выясняется, что он преступник, вы все равно не меняете своего отношения к нему. Это легкомыслие, причем уже на грани слабоумия!

Конни приподняла одну бровь:

— Вы когда-нибудь слышали о презумпции невиновности?

Шейла окинула ее холодным взглядом с головы до ног. И в свою очередь спросила:

— А что? Вы его адвокат?

— Его медсестра.

— А… понятно.

— Что вам понятно?

— Профессиональная солидарность.

— Ничуть.

— Я же вижу.

— Послушайте, миссис Лебовиц, в демократических странах есть одна полезная штука, которая называется правосудием. Что, если в нее поверить, хоть немного?

Из дома Пола донесся звук разбитого стекла — полицейские, проводившие обыск, не слишком осторожничали.

Шейла кивнула:

— Хорошо… Так чего вы хотели? — прибавила она, выпрямляясь и выпячивая грудь, словно для того, чтобы у собеседницы не осталось никаких сомнений, чья грудь больше.

Конни протянула ей конверты:

— Мне нужно срочно уехать. Вы не могли бы передать это Полу, когда его увидите?

— Вы хотите сказать — в тюрьму?

Конни слегка поморщилась.

— Хорошо, — вздохнула Шейла, беря конверты.

Конни направилась к машине. Уже открыв дверцу, она обернулась и спросила:

— Кстати, у вас нет новостей от его жены и сына?

— Нет, с чего бы?

— Вы же их соседка. Клэр могла довериться вам.

— Она предпочла этого не делать.

— Ах вот как? Пол говорил, что это исчезновение очень странное.

— Это меня не удивляет. Он никогда ничего не понимал в женщинах.

— Зато вы, я вижу, явно разбираетесь в мужчинах, — заметила Конни, недвусмысленно кивая на бюст Шейлы.

Та скрестила руки на груди:

— До свидания, мисс Ломбардо.

Конни кивнула ей напоследок и села в машину.

Шейла подождала, пока автомобиль исчезнет в конце улицы, затем подняла крышку мусорного бака и выбросила оба конверта. Снова захлопнула крышку, вытерла руки о траву и достала из кармана мобильный телефон:

— Это я.

— Привет, Шейла.

— С тобой все в порядке? Держишься?

— Все нормально.

— Ты уже решила, что делать дальше?

— Еще не до конца.

— Хочешь,