Песнь лабиринта - Ника Элаф

задыхалась. Она была в его руках – такая нежная и красивая, упоительная, желанная и предельно открытая для него, и ее вкус отдавал на кончике языка сладостью клубники. Как она всхлипывала и судорожно выдыхала, как с готовностью, нетерпеливо подставлялась, как запускала пальцы ему в волосы и тянула к себе, как доверяла, как его хотела, как на самом деле сейчас, сама того не понимая, дарила ему себя – это наполняло его бесконечной нежностью к ней, восхищением, желанием сделать для нее все.

Широко лизнув ее еще раз, он наконец оторвался, взглянул на нее – но она лежала, блаженно зажмурившись.

– Алис.

– М-м?.. – протянула она разнеженно.

Марк осторожно провел пальцами там, где только что касался языком. От клитора вниз и…

– Можно? – Он надавил пальцем совсем чуть-чуть, просто показывая намерение.

Алис открыла глаза, взглянула на него и, закусив губу, неуверенно кивнула.

– Только если… вдруг…

– Если не получится, то не будем, – заверил ее Марк.

Он вдруг понял, что волнуется, кажется, даже больше, чем она, чувствуя ее остро зазвеневшее напряжение и страх. И задержал дыхание вместе с ней, когда все так же осторожно, по чуть-чуть, поглаживая, вводил палец внутрь. Какая же она была тут нежная и горячая, черт! Темная волна желания при мысли, что он почувствует это не только пальцами, но и членом, плеснулась снова, но Марк удержался. Сейчас – только Алис.

Вот так, осторожно, чуть растягивая. И еще немного. Еще…

– Да-а… – протяжно выдохнула она, и Марк почувствовал, как она вся разом расслабилась. Облегченно, счастливо.

– Ну вот и умница, – шепнул он.

Положив ладонь ей на низ живота, нежно поглаживая, он снова прижался губами к клитору, а пальцем другой руки продолжал надавливать, растягивать, продвигаясь глубже.

– Давай еще немного? – спросил Марк, когда понял, что не чувствует больше в ней никакого напряжения.

– Да… еще. Я хочу… черт, так хорошо, – выдохнула она довольно.

Он улыбнулся, осторожно добавил второй палец. Алис немного сжалась, судорожно перевела дыхание, бедра чуть дернулись, и мышцы сократились, но потом снова выдохнула и расслабилась.

– Не больно?

– Нет… хорошо. Очень…

– И не страшно же?

– Нет…

– Вот видишь, какая ты молодец. Умница, Янссенс.

Марк ухмыльнулся и, снова наклонившись, лизнул и обвел языком ее клитор. Медленно, осторожно согнул пальцы, поглаживая ее внутри. Ноги у нее дернулись, бедра качнулись, она всхлипнула от удовольствия.

– Двигайся, если хочешь, – шепнул он. – Покажи, как ты можешь.

Алис подалась навстречу, сначала осторожно, а потом смелее, сама принимая его пальцы глубже, а он только ритмично двигал ими внутри, поглаживая, подстраиваясь под ее движения.

Марк смотрел на нее, не отрываясь, любуясь ею, снова сгорая от собственнического темного наслаждения, потому что она сейчас принадлежала ему – потерявшаяся в ощущениях, разгоряченная, отпустившая контроль, сосредоточенная только на удовольствии. Которое он давал ей. Так, как хотел с самого начала. Дыхание у нее стало рваным, вздохи – хриплыми, Марк уже чувствовал легкое подрагивание, набухание, начало пульсации вокруг пальцев, чувствовал, как влаги стало еще больше. Хлюпающие звуки, такие непристойные и интимные одновременно – а еще совсем недавно умница Янссенс смущалась от одного невинного касания. М-м-м, поддразнить ее этим потом, позже – да, непременно. А сейчас… Алис вдруг замерла, распахнула глаза. Взгляд у нее был затуманенный, губы приоткрыты.

– Хочешь… больше? – спросил Марк с довольной ухмылкой, разглядывая ее. Удержаться было невозможно – его, вся его, вот такая вот, как он и хотел. Как мечтал. Готовая, ждущая и так его желающая.

– Я… так сейчас кончу, – выдохнула Алис, приподнимаясь и останавливая его руку. – Но я хочу с тобой. Хочу тебя.

Он осторожно, все так же поглаживая, вытащил из нее пальцы.

– Всего. Марк, я… мне так тоже хорошо, но я хочу с тобой. Чтобы не пальцы, а… Я хочу все.

– Точно? – Было какое-то тайное темное удовольствие в том, чтобы спрашивать ее об этом еще и еще, чтобы снова убеждаться, что она хочет, готова, согласна и просит сама. Слышать это звучание. Теперь такое, как нужно. Без примеси страха или неуверенности в собственном желании. Одно лишь горячее безоговорочное ошеломляющее «да».

Она кивнула и потянулась к нему.

– Иди сюда. – Марк обнял ее, усадил рядом, а сам, наклонившись за коробкой, переместился к изголовью и полусидя откинулся на подушки.

Алис взглянула на него с любопытством.

– Я подумал, что тебе лучше все контролировать самой. Так ведь? – Марк смотрел на нее, и на ощупь, не глядя, вскрыл упаковку, вытащил квадратик фольги, надорвал его. – Заберешься на меня верхом, как в машине. А там решишь – хочешь ты все или… не все.

Она смущенно фыркнула:

– Есть и такой вариант?

– Любой, какой захочешь, – усмехнулся он. – Помоги.

Алис облизнулась, взглянув сначала на его напряженный член, а потом на него из-под ресниц – зовуще, приглашающе, так, что внутри снова плеснулась неконтролируемая черная волна жара. Темная вибрация, опасно отдающаяся во всем теле. Мать твою, нет. Только не это. Это надо было остановить, удержать. Сосредоточиться…

Но Алис будто специально его дразнила: провела ладонью по члену и только потом взялась за презерватив.

– Вот так же, да? – Она ловко скатила латекс вниз, снова провела ладонью.

– Да.

Новая вспышка тьмы прошибла вместе с зазвеневшим в паху напряжением, отчего эрекция мгновенно стала запредельно сильной.

Марк снова сосредоточился на Алис, на том, что чувствует в этот момент она. Это для нее. Сейчас все – для нее, и он не должен, не имеет права… Не просто не имеет права – ему нельзя, нельзя проваливаться в свои фантазии. Он обещал – себе и ей, – что удержит зверя, у него получалось, он же мог! Нет, нет, не думать…

Не думать о девушке в красных туфлях. Обо всем, с чем этот образ связан – с самой юности, с подростковых лет, когда он узнал про деда. Или раньше. Не думать о своих руках на ее шее, о том, как несколько раз с ним случалось это: когда зверь брал власть. Об оглушающем ужасе оттого, что он делал такое – даже с Одри Ламбер, – когда, пьяный, едва соображающий, отдавшись фантазиям и вообразив, что слышит то самое нужное ему звучание, тянулся схватить партнершу за шею. Он останавливался. Все было не то. С