Песнь лабиринта - Ника Элаф

– Значит, пока не вернулась Шмитт и Матье занят, подведем предварительный итог перед совещанием, что у нас уже есть.

Марк подошел к доске, взял кнопки и нитки. Повесил сверху листок, на котором красным маркером нарисовал знак вопроса, а под ним написал в кавычках «Антуан Леблан». И протянул нитку к фотографии Боумана.

– По крайней мере, эту связь мы установили.

– Ты думаешь, директор правда перепутал Себастьяна с… – спросила Алис.

– С нашим сталкером-маньяком? Скорее всего. Я и сам перепутал его с Себастьяном тогда, на пожаре. Итак, мы знаем, что сталкер контактировал с Боуманом. Интересно, какие у них могли быть совместные дела. И, учитывая твое предположение, что в землянке хранился именно «Узи»…

– Да, там очень характерный след, я мерила несколько раз. – Она вытащила полку, развернула пленку. Марк подошел, наклонился, тоже разглядывая. – Вот, видишь. Здесь в пыли угадываются очертания. А вот замеры.

Алис взяла листок с записями и подошла к доске. Да, что-то в этом все же было – вот так прикалывать материалы, фотографии, накручивать нитки. Как в детективном сериале. Вертя в пальцах оставшуюся кнопку с головкой в виде кактуса, она снова села на свое место. Кнопки, кажется, уже были везде – Алис постоянно их находила то на столе у Марка, то у себя на столе, то в сумке, иногда даже в кофейной чашке.

– Да, очень похоже, – согласился Марк. – И вряд ли это простое совпадение. Исчезнувший «Узи» Боумана, которого Шмитт не досчиталась в схроне, и вероятный след от «Узи» в землянке. Сталкер забрал оружие. Очевидно, не хотел, чтобы мы нашли. В то время как электропилу не посчитал важной уликой? Или просто забыл о ней?

Алис кивнула.

– Да… «Узи» ему почему-то важно было спрятать. Отправлю сегодня еще масло в лабораторию. Но какой у сталкера мотив? Зачем ему убивать Боумана? Боуман хотел с ним покончить? Угрожал ему? Имел в виду как раз его, когда писал про пробудившегося монстра?

Марк покачал головой:

– Нет. Думаю, он имел в виду меня. Смотри, мы пришли к Боуману с обыском, он нас увидел и убежал в лес. Решил, что «агент Деккер» его раскрыл. Он же параноик, душевно нездоровый, неустойчивый психически. Послужить толчком к срыву могло что угодно. А сталкер… Судя по тому, что он делает, мы оба нужны ему живыми, Алис. Для какой-то его цели. И если он тогда убил Винсента, чтобы тот не успел убить тебя, то и тут… предположу, что он убил Боумана, потому что тот…

– Собирался убить тебя? – Алис вздрогнула оттого, что еще один пазл этой картины, кажется, встал на свое место. – Черт, точно, сходится! Смотри, Боуман решил, что обыск – это знак, время пришло, и надо убить монстра. Взял автомат из своего схрона. Шел тебя убивать. Но тут… сталкер же не мог встретить его просто так в лесу, случайно?

– Не мог. – Марк кивнул. – Значит, Боуман как-то ему сообщил. Позвонил? Да, у него не было зарегистрированного мобильного, но, учитывая, что Боуман мог достать оружие, купить незарегистрированный номер уж точно не проблема. Параноик, старающийся сохранять анонимность. Так что… предположу, что он позвонил и рассказал сталкеру про свой план, раз они были в контакте.

– Получается, для сталкера это был двойной риск. Либо Боуман убьет тебя, либо его поймают, и тогда он может рассказать про своего подельника. Который очень хочет оставаться в тени. Значит, Боумана ему нужно было убирать в любом случае.

– Логично. Сталкер как-то на него влиял. Учитывая душевное нездоровье Боумана, наверняка он звонил сталкеру, был взвинчен, перепуган. Тогда логично и то, что Боуман не стрелял в убийцу и не сопротивлялся сразу, он просто не ожидал нападения. Наверняка оно оказалось внезапным. Допустим, они шли вместе, говорили. Потом удавка на шею, и конец. Да, все сходится. Сталкер, судя по всему, манипулировал Одри, почему бы ему не манипулировать и Боуманом?

– Одри… – Алис запнулась. – Винсента он задушил, Боумана тоже. Значит, кровь на пиле – это… ее?

– Не исключено. Жаль, что нельзя выделить ДНК.

Алис поежилась.

– Может, и получится. Я разберу ручку пилы, под нее могло натечь немного. Есть слабая надежда, что ДНК сохранилась.

Они оба помолчали.

– Но все же это странно. Почему так… у сталкера что-то свое к женщинам? – наконец спросила Алис. – Почему мужчин он убивает просто, а женщин… если это правда.

– Или женщин убивал не он.

Она внутренне сжалась, потому что не могла развивать эту тему. Нет, не могла. Не сейчас. Нет. Кровь, электропила, гроб, фата и платье – образы вспыхивали в голове, и Алис зажмурилась, прогоняя эту острую мучительную мысль, не давая ей оформиться в слова.

– Но все же если предположить, что он? – сказала она как можно более спокойно.

– Ну, я не профайлер. – Марк вздохнул и полез в карман за сигаретами, но, видимо, вспомнил, что курить в кабинете теперь нельзя, и просто сжал в пальцах зажигалку. – Допустим, что-то свое к женщинам, которых он считал со мной связанными. Мы с тобой уже обсуждали, что тут совпадает фактор беременности. Которую можно было истолковать как беременность от меня.

– И он их за это наказывал? За… секс с тобой? Ему важна… твоя чистота? – Алис поморщилась. – Или это наказание за грех вне брака? Тоже ведь вариант.

– Да, возможно… Но мы не должны сбрасывать со счетов директора, у которого был гораздо более весомый и логичный мотив избавиться от Пати. Особенно когда она съездила в клинику и решила оставить ребенка.

– А Одри?

– Одри… – Марк вздохнул и повернулся к ней. – Я тогда принимал эти таблетки, Алис. Агрессивный и, главное, легко внушаемый монстр. И если раньше я думал, что мог действовать сам, без подсказки, то теперь уже в этом не уверен.

– Марк, ну хватит уже! – Она чуть не подпрыгнула на месте от раздражения, так злило его глупое упрямство и постоянное самообвинение. Так злило то, что он все время подталкивал ее взглянуть туда, куда Алис отчаянно не хотела смотреть. Особенно сейчас. – Хватит называть себя монстром! Потому что это неправда!

– Неправда? – Он наклонился к ней, его глаза казались совсем черными. – Откуда ты это знаешь?

– Я тебя знаю,