Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Но сейчас, в тюремном лазарете, стоя у постели особенно мерзкого выродка по имени Росс Самнер, Тед ругал себя за одну мысль о дочерях: как он вообще позволил такой чистой любви посетить его разум, когда рядом с ним это чудовище?

– Пятьдесят штук, – произнес Самнер.

Росс Самнер оставался в лазарете, избитый Дэвидом Берроузом. Вот и прекрасно. Кто бы мог подумать, что Берроуз на такое способен? Тед не то чтобы всякого заключенного мог назвать тертым, а не просто гнусным. Тем не менее смазливому личику Самнера досталось по полной. Нос сломан, глаза опухли и почти не открываются. Похоже, Самнер испытывал боль, чему Тед был только рад.

– Ты слышал меня, Теодор?

Разумеется, Самнер знал его настоящее имя. Теда это бесило.

– Я тебя слышал.

– И?

– И мой ответ – нет.

– Пятьдесят штук. Подумай серьезно.

– Нет.

Самнер попробовал привстать:

– Этот человек убил собственного ребенка.

– Зато я не убийца, в отличие от тебя, – покачал головой Тед Уэстон.

– Убийца? О, Тед, у тебя просто неверный взгляд на ситуацию. Ты стал бы не убийцей, а настоящим героем. Ангелом мести. С полусотней кусков в кармане.

– Да на кой он тебе сдался мертвым-то?

– А ты взгляни на меня. Ты только посмотри, что Берроуз сделал с моим лицом.

Тед Уэстон поглядел на Самнера, но все равно ему не поверил. Здесь явно готовилось дельце покрупнее, чем личная месть.

– Сто штук, – произнес Самнер.

Тед сглотнул. Сто тысяч долларов… А ведь водить Иззи по врачам стоило бешеных денег.

– Я не могу.

– Конечно можешь. Ты и так уже рассказал нам о подружке Берроуза и ее фотоснимке.

– Да я… Да я просто помог немного.

Меж кровоподтеков на лице Самнера проступила улыбка.

– Вот и тут, считай, поможешь. Да, в этот раз помощь требуется более обстоятельная, но не бойся, я уже все продумал. Все выйдет как нельзя лучше.

– Да уж, – усмехнулся Тед. – Сколько раз я такое слыхивал.

– А не хочешь послушать, как я вижу это дело? Естественно, чисто гипотетически. Ты просто слушай, ладно? Представь, что смотришь кино.

Со стороны Теда не прозвучало ни отказа, ни требования закрыть рот. Он не вышел вон, даже не покачал головой, а просто продолжил стоять столбом.

– Давай представим, что сотрудник исправительного учреждения – вроде тебя, Тед, – пронес для меня холодное оружие. Заточку, как ее здесь называют. Сам знаешь, в тюрьме такую можно достать без труда. Теперь вообрази, теоретически, как я сжимаю заточку, чтобы все мои отпечаточки остались на ней. А потом – снова очень теоретически – сотрудник учреждения наденет перчатки. К примеру, вон те, медицинские. – Росс ухмыльнулся, превозмогая боль. – Всю вину я возьму на себя. Призна́юсь в содеянном без раздумий и тени сомнений – в конце концов, что мне терять? Напротив, все это дельце поможет мне обрести свободу.

– И как же оно поможет? – нахмурился Тед Уэстон.

– Я готовлю апелляцию на основании моей невменяемости. Убийство же Берроуза подтвердит, что я совсем съехал с катушек. Понял теперь? Орудие убийства с моими отпечатками, плюс чистосердечное признание, плюс недавняя ссора, нет, драка чуть ли не насмерть, которую могут подтвердить десятки свидетелей… То есть у меня был еще и мотив. – Он поднял ладони. – Дело закрыто.

Тед Уэстон невольно поежился. Сто тысяч – это ведь больше оклада за целый год. Или даже за два, поскольку нал не облагается налогом. Подумать только, что они с Эдной могли бы сделать с такими деньгами! Хочется жить, не утопая в счетах. А сто тысяч – да это не то что спасательный круг, это чертов спасательный катер! Вдобавок он (и не один) знал, что Самнер его не обманет. Тед и его коллега Боб уже получили от Самнера по две тысячи на счет, чтобы те не обратили внимания на драку в кафетерии, – и они не подходили близко, пока совсем не запахло жареным.

Нет, отвернуться за пару тысяч – это одна история. К ней же Тед отнес ежемесячные полсотни долларов за отчеты о том, чем занят Берроуз (а Тед сливал эту информацию годами). Но сто тысяч… Боже, эта сумма не давала ему покоя. И ведь все, что нужно, – это зарезать никчемного детоубийцу, которому вообще корчиться бы на электрическом стуле; да и если Самнер хочет его смерти, он в конечном счете добьется своего. Ну и что плохого в том, если это сделает именно Тед? Что в этом такого?

А ведь Самнер был прав: Теда никто не накажет. Даже если что-то пойдет не так, Тед был здесь на хорошем счету и мог рассчитывать на поддержку коллег.

Дело-то яйца выеденного не стоит.

– Ну, Теодор?

– Я не могу, – покачал головой Тед.

– Если ты рассчитываешь на более щедрое предложение…

– Да нет. Просто я не из того теста.

– О, так ты думаешь, что выше этого? – рассмеялся Самнер.

– Хочу без стыда смотреть в глаза родным, – ответил Тед. – И Богу.

– Твоему Богу? – вновь рассмеялся Самнер. – Это же суеверие, нонсенс. Ты о том Боге, который допустил, чтобы тысячи детей умирали от голода каждый день, пока я живу, насилую и убиваю? Теодор, ты когда-нибудь об этом думал? О том, что твой Бог смотрел, как я мучаю людей, и ему недостало сил, чтобы прекратить это? А может, ему вообще нравятся страдания и смерти?

Тед решил не отвечать, а уставился в пол, покраснев до корней волос.

– У тебя нет выбора, Теодор.

– С чего это ты взял? – поднял глаза Тед.

– С того, что я требую действовать. Я могу сообщить твоему начальству, не говоря уже о местных копах, прессе и твоей семье, что ты уже брал у нас деньги. Поверь, мне не хочется так поступать. Ты же хороший парень, Тед. Но, похоже, ты не хочешь видеть, насколько мы отчаялись. Нам нужна смерть Берроуза.

– Ты все время говоришь «мы». Что еще за «мы»?

Самнер взглянул ему прямо в глаза:

– Этого тебе лучше не знать. Но он должен умереть. Причем именно этим вечером.

– Сегодня вечером? – Тед не поверил своим ушам. – Да даже если я…

– Хочешь, чтобы я угрожал еще? Изволь. Придется напомнить тебе, что у нас в руках все деньги мира. И связи за пределами тюрьмы. И вся информация о тебе, о твоей семье…

Тут рука Теда метнулась к горлу заключенного, пальцы сомкнулись на нем, но Росс Самнер даже не вздрогнул. Он не вздрогнул и когда пальцы Теда сомкнулись на его шее. Но Тед почти сразу отпустил его.