Странная смерть Эдика Мохова - Инна Балтийская

– Да, но давно… он его подарил кому-то, надо вспомнить, кому…

– Не надо вспоминать лишнее! – Это прозвучало приказом. – Парниша, ты думаешь, я с тобой шутки шучу? Я знаю, что Ерохин – маньяк и убийца. И ты знаешь. Кстати, мне не ты, случаем, утром звонил?

– Н…н…нет. – От испуга он начал заикаться. – Как я з-з-з…звонить вам мог, я вас не знаю!

– Да брось заливать, участкового он не знает, – злобно оскалился тот. – Словом, думаю, звонил ты, и если что, ты и пойдешь к ответу. Но пока поверю на слово. В общем, слушай сюда. Ты придешь в участок в 10:15, понял? Секунда в секунду, не вздумай вилять! И покажешь, что…

Он долго давал инструкции, а на прощание веско добавил:

– А если в бега подашься или просто решишь меня кинуть, то знай – сядешь за соучастие. А то и один под расстрельную статью пойдешь. Что сообщил, где трупы лежат, – спасибо, конечно. Но кто ж знает, может, ты их сам и закопал там, а?

Он оскалился своей фирменной улыбкой бешеного пса, выпихнул ошеломленного Петра из машины и тут же дал по газам.

2022 год, февраль

Вера давно ушла, ресторанчик закрылся, и мы с Рихардом, побродив немного по темному городу, почти до утра просидели в единственном на весь город небольшом ночном баре, где, кажется, были единственными посетителями. Бармен сначала хотел отделаться от нас, но майор показал служебное удостоверение, и нам разрешили спокойно выпить, вывесив на дверь вывеску «Закрыто». Бармен, поставив на стол бутыль с виски и две стопки, ушел куда-то в подсобку, возможно, решив вздремнуть, а мы приступили к виски. Вернее, на крепкий напиток налегала я, Рихард ограничился стопочкой. Зато мы как-то без проблем перешли на ты.

– То есть Маргошин думал, что это Петр ему звонил и рассказал, где спрятаны трупы? – в который раз спрашивала я. – Почему же он Петра не арестовал?

– А против него никаких улик не было, – задумчиво ответил Рихард. – Против Виктора – до фига самых разных. И кольцо, и странное смс от давно пропавшей Гели, и вообще… он с тремя из погибших девушек романы мутил. И алиби у него ни в одном из случаев не было, это, думаю, Маргошин еще до разговора с Краснощековым проверил. А у Петра, возможно, на парочку убийств алиби имелось. Конечно, теперь придется все заново проверять…

– А вообще, звонил ли ему кто-то? – вслух подумала я. – Он мог сам тех девушек закопать, вот и знал место.

Рихард лишь пожал плечами.

– Но если у него есть алиби хотя бы на одно из пятерых убийств, как теперь Маргошин думает его посадить? – не унималась я. – Это ж признать, что тогда совершил служебную ошибку, если не хуже…

– Погоди, разве его за убийство девушек посадить хотят? – удивился Рихард. – Я думал, речь идет об Анне и о давнем убийстве ее брата. То дело не раскрыто, ты забыла? Его можно и на Петра запросто повесить.

– Но какой у него мог быть мотив? Эдик видел нападение на Анну, поэтому за ним началась охота. А если Петр Анну не трогал…

– А об этом нападении известно только Эдику и тебе. Ну, еще и мне, – мрачно ответил Рихард. – Анна сообщила всем, что в дневнике Эдик пишет о том, кто напал конкретно на него.

– Тогда получается, что убийство Эдика было без мотива, а сейчас… разве Вера не могла ему алиби предоставить?

– Вот приду завтра в отделение, со следователем поговорю, тогда и буду располагать информацией. – Дознаватель явно устал. – Полина, давай все же в отель вернемся? Ничего мы сейчас не решим, а хотелось бы завтра хоть что-то соображать.

– Да, ты прав. – Я поднялась с неудобного высокого барного стула, слегка покачнулась и, схватившись за локоть Рихарда, беспомощно спросила: – А если все же не Маргошин убийца? Если на самом деле Петр ему звонил?

Глава 22

Проснувшись утром в промерзшем номере, я слегка приподнялась и потрогала батареи у изголовья. К моему удивлению, они оказались вполне горячими. Видимо, все тепло уходило через рассохшиеся старые оконные рамы. Я вновь закуталась в пышное пуховое одеяло и задумалась над своими чувствами.

В первую очередь я вспомнила Анну. Жалость к ней перемешивалась с глухим раздражением. Это же надо, так дико подставиться в тот самый момент, когда разгадка, казалось, была так близка. Бедная женщина, промучиться 20 лет и погибнуть от руки душители накануне финала…

Мысли плавно перетекли к не слишком приятной супружеской паре Краснощековых. Видимо, что-то против Пети у Маргошина есть, он не из тех, кто подставляется, тем более прекрасно зная, что дело на контроле у областного начальства. Надо бы сходить к Вере, узнать, в чем дело. Она была слишком расстроена вчера, да и я тоже. Поэтому многих важных вопросов я просто не задала.

Я неторопливо оделась, накинула кроличью шубку, слишком жаркую для нынешней оттепели, вышла в коридор и для порядка постучала в дверь номера Рихарда. Но мне никто не ответил, видимо, дознаватель давно уже поехал в управление. Ладно, мне компания не нужна, где дом Краснощековых, я примерно запомнила.

На улице ярко светило солнышко, я с облегчением сбросила капюшон, чтобы полюбоваться многочисленными лужицами, в которых преломлялись солнечные лучики, разбрасывая по сторонам задорные солнечные зайчики. Настроение было боевым. Анна, прости, что не оплакиваю твою гибель, но я отомщу за нее!

Я все ускоряла шаги и к дому Веры приближалась уже неплохим галопом. Калитка распахнулась быстро, не успела я пару раз постучать. Интересно, Вера ждала моего визита? Оказалось, наоборот, собиралась уходить.

Она стояла во дворе полностью одетая, в пальто и низко надвинутой на глаза тонкой шапочке из белого меха, с покрасневшими от слез глазами. Кивнув мне, тут же заявила:

– Петю так и не отпустили. Пошли вместе в отделение, похлопочешь за него.

– Погоди ты, – остолбенела я. – Лучше скажи, разве у него нет алиби на позавчерашний вечер?

– Нет у него алиби, и все из-за моей дурости! – Она всхлипнула, но тут же решительно вытерла ладонью глаза. – Она когда позвонила, я ей тут же перезванивать кинулась. А она ни в какую не отвечает! Я тогда ей с Петиного телефона позвонила, и вот тут она трубку подняла. Соизволила, понимаешь? Ну я и решила к ней сама сбегать, но взяла с собой не свой телефон, а его. Ну, чтобы хоть как-то