Странная смерть Эдика Мохова - Инна Балтийская

Мохова до предела. В мечтах он проделывал с ней такие вещи, что даже видавшие виды «плечевые» проститутки сгорели бы от стыда. Напасть на нее он до времени не решался, но теперь высматривал среди городских девушек похожий типаж.

И вот однажды летом, после очередной командировки он оставил фуру с мороженым мясом в областном центре и поздним вечером на родных стареньких «жигулях» возвращался в Лапин по полузаброшенной сельской дороге. Он берег машину, поэтому ехал медленно, и внезапно фары осветили фигурку девушки, одиноко бредущей между деревьев. Она была стройной, черноволосой, и в какой-то момент ему даже показалось, что это Анна. Но девушка остановилась, подняла голову, и он понял – нет, обознался.

Повинуясь внезапному импульсу, он остановился и спросил в приоткрытое окно:

– Тебя подвезти? Поздно уже, опасно ходить одной.

– Нет, не надо. – на говорила хрипло, похоже, недавно плакала.

– Ну что ты, у меня дочка такого же возраста, я не могу тебя тут оставить. – Он улыбнулся, заглушил мотор и вышел из машины.

– Да, я Аню знаю, – кивнула та. – Но со мной все в порядке, правда. Не стоит из-за меня волноваться.

Он подошел вплотную и наконец-то сделал то, что давно хотел сотворить с Анной. Закончив, встал и с некоторым недоумением посмотрел на лежащее ничком безжизненное тело. Мысли постепенно возвращались в разгоряченную голову – нельзя оставлять труп рядом с дорогой, по которой хоть редко, но все же проезжают машины. Да и лесок тут слишком редкий… Он погрузил труп в багажник, предварительно забрав из маленькой сумочки мобильный, проехал еще немного, затем свернул на совсем узкую лесную тропинку и доехал до неглубокого болотца, куда грибники обычно не добирались. Проваливаясь по колено в топь, он отнес тело девушки подальше и опустил лицом вниз в болото.

По пути домой он уже продумывал следующие убийства. Надо заранее подготовить ямы, где легко закапывать трупы. Надо найти место, куда прятать отнятые у девушек телефоны – он еще не знал для чего, но они тоже могли пригодиться. Словом, как и любая работа, это хобби требовало хорошей подготовки. Одно он понял точно: остановиться он уже не сможет.

– И бедную девушку так никто и не искал? – Нет, я решительно этого не понимала. – Школьница ушла на прогулку, не вернулась, и все спокойны?

– Она с парнем как раз рассталась, – неохотно ответил Оскар. – Плакала сутками, грозилась руки на себя наложить, в речку броситься. Родители бегали в полицию. Маргошин, надо отдать ему должное, опросил друзей и подруг пропавшей, узнал о ее состоянии, ну и решил: чего искать, утопилась где-то, когда течение на берег вынесет – тогда и найдется.

Убедившись, что убитую никто не ищет, Геннадий Мохов здорово осмелел. Он часами гулял по городу, высматривая девушек подходящей наружности. И вдобавок внимательно следил за подружками Витьки – мелкий говнюк выбирал девушек именно того типажа, который так привлекал маньяка. На правах соседа Геннадий угощал их вкусняшками, привезенными из командировок, и терпеливо ждал удобного случая.

И такой случай рано или поздно подворачивался – одна из девушек ждала Виктора возле клуба и поверила Геннадию, сообщившему, что парень вывихнул ногу и просит девушку приехать к нему домой. Она, не подозревая дурного, пошла за шофером на пустырь и села в его машину, вот только поехали они отнюдь не к Виктору. Другую девушку он перехватил на пути к соседу и тоже повез якобы по его просьбе в загородный дом.

Телефоны девушек он выключал, но на всякий случай не выбрасывал, а прятал в заброшенном доме возле лесной опушки. Через пару дней после исчезновений с этих телефонов он отправлял родителям и подругам жертв сообщения о том, что они сбежали добровольно и просили их не искать. Он гордился своей выдумкой – если бы жители Лапина заподозрили появление серийника, его охота сильно бы осложнилась.

– Но мать Анны заметила, что исчезновения девушек совпадают с возвращением муженька! – вновь перебила я плавный рассказ Оскара. – Недаром она не хотела дочку на танцы отпускать перед его приездом! И потом, помнишь ее пьяные истерики, когда Виктор очередную подружку заводил и та по двору гуляла перед носом Геннадия? Она догадывалась, что муж маньячит, но почему молчала даже после смерти сына?

– Нет, вряд ли она была уверена, что муж стал серийным убийцей, – покачал головой Оскар. – Что-то неладное подозревала, это да.

Лариса знала о странных исчезновениях девушек, похожих на дочку, обычно происходивших в те вечера, когда Геннадий возвращался из командировок. Неизвестно, когда она впервые увидела эту связь и насколько далеко зашли ее подозрения. Возможно, она замечала и странные взгляды, которые отец бросал на подрастающую Анну. В тот июньский вечер, когда она пыталась не выпустить дочку из дома, она знала, что Геннадий должен ночью вернуться, и сильно нервничала. Она хотела дождаться его возвращения – ведь тогда он не смог бы незаметно отлучиться надолго.

Но влюбленная девушка лишь посмеялась над страхами матери. Она пошла на танцы, и Геннадий, решивший после долгой командировки поразвлечься, подошел к месту привычной охоты и внезапно увидел ее через окно клуба. Он долго смотрел, как мерзкий соседский ублюдок лапает Анну, опуская руки все ниже и ниже, и его глаза наливались кровью. Нет, дочку он сегодня же накажет, и больше ни один говнюк не сможет к ней прикоснуться. Но он накажет и мерзавца, посягнувшего на его собственность.

Он бросился к машине, доехал до домика, где лежали выключенные мобильники, выбрал телефон Гели и вернулся к Дому культуры. Припарковав машину за кустами сирени на пустыре, через который должна была возвращаться домой Анна, он отправил Виктора эсэмэской на дальнюю опушку леса, вновь выключил мобильник, заглянул в окно и с глубоким удовлетворением убедился, что план и на этот раз сработал: дочка с низко опущенной головой медленно, словно сомнамбула, двинулась к выходу. Осталось только вернуться на пустырь и занять удобную для нападения позицию.

Он почти добился своей цели, но тут на дорогу выбежал Эдька. Мелкий засранец обломал весь кайф, и главное, Геннадий же не предпринял никаких мер предосторожности! Он не прикрывал лицо, не менял клетчатую рубашку, в которой обычно ездил в дальние командировки, не переодел разбитые любимые кроссовки. Удирая с пустыря, он больше всего боялся, что перепуганный сын узнает его даже по спине и расскажет матери. Та и так подозревала что-то неладное, а уж теперь…

Перепуганный до полусмерти и злой, как кобра с отдавленным хвостом, он бродил по знакомому кварталу, не решаясь вернуться домой, пока не