Забытый демон - Сергей Изуграфов

его ничего не делать. Уж казалось бы, чего проще? Нет, он вскочил и побежал. Спрашивается: куда? Зачем? Идея у него возникла! Вот поэтому я в оперативники слишком умных не беру. Мне дисциплинированные и исполнительные больше по душе. Я говорю — они делают. Дисциплина в нашей работе — залог успеха. А идей у меня самого девать некуда… Так что не терзайся! Повторяю: твоей вины здесь нет. Несчастный случай. Главное, не проболтаться нашим дамам. Меня Тереза живьем съест! Значит, так: никакой перестрелки не было — у Крылова случился инфаркт. Предупреди всех, чтобы никто не проговорился. Слава богу, что все обошлось, могло быть и хуже! Если бы не наш боевой старший инспектор, мы бы сейчас не в этом чудесном доме с видом на виноградники отдыхали, а занимались бы куда более скорбными делами. Мда-а…

Оба помолчали.

Солнце клонилось к закату. Отсюда, со склонов горы Зевс, было хорошо видно, как в бордово-оранжевые цвета окрасились и море, и небо. Раскаленный красный диск неуклонно приближался к кромке горизонта. Казалось, еще мгновение — и морская вода вскипит, и высоко в небо взметнутся столбы пара. Но это была иллюзия.

Смолев знал, что не пройдет и пятнадцати минут, как солнце медленно начнет погружаться за горизонт и через полчаса скроется совершенно. Скоро с прогулки должны вернуться Стефания и Тереза: Димитрос и Мария повели их показать виноградники на закате и сделать несколько фотоснимков на память.

Почти год назад Димитрос Аманатидис продал Алексу Смолеву виллу «Афродита». На вырученные деньги он смог выкупить обратно виноградники семьи Аманатидисов и построить на живописном горном склоне большой дом, где и поселились молодожены. С тех пор в этом доме Алекса Смолева ждали всегда.

— Да, кстати, — он приподнялся в кресле и повернул голову к генералу. — А куда исчез наш общий друг Антонидис? Сегодня от него целый день ни слуху ни духу.

— Как же, как же… Утренним рейсом отбыл в Афины, — хмыкнул генерал. — Лично сопровождал арестованных в столичный департамент полиции. Улетел докладывать своему руководству о проделанной работе. Думаю, оценят по заслугам. Мы от лица Бюро его начальству отправили благодарственное письмо, — Манн поднял указательный палец. — Копию — в Министерство внутренних дел. Так, мол, и так, грудью встал против международной организованной преступности, оказал нации неоценимую услугу, предотвратил потерю драгоценной реликвии. Пусть наградят мужика. По сути, так все и было.

— Что ж, имеет право… Погоди, а как же документы? — удивился Смолев, кивая на папку.

— Это официальная копия Интерпола, — пояснил Манн. — Оригиналы Антонидис увез с собой. Да, слушай, вот что мне любопытно… Я так и не понял, та фотография с камнями и с таинственными цифрами на них. Ради которой англичане украли у старшего инспектора тубус с документами. Так что в итоге там оказалось? Что все это значило? В отчете архитекторши твоей об этом ни полслова.

— Все оказалось очень просто: старик Дионисиади так зашифровал путь в катакомбах. Видимо, после того, как Маргарита у него выкрала ключи, он начал ее подозревать и не мог в своих бумагах открыто описать место, где спрятан ларец. На фото кирпичной кладки он цифрами отметил протяженность пути и все повороты. Мы догадались, когда уже были в замке. Без этой фотографии мы бы не нашли тогда ни шахты, ни тела Карипидиса, ни места, где был ларец. Вернее, нашли бы, но через неделю, не раньше.

— Думаю, именно на это она и рассчитывала, — согласился Манн. — На то, что вы провозитесь несколько дней, прежде чем что-то обнаружите, и она успеет покинуть остров. Хитрая бестия! Откуда ей было знать, что эксперты Антонидиса отсняли на фото все документы ее отца, и вы тоже разгадаете шифр. Здесь она крепко ошиблась.

— И не только здесь, — заметил Смолев. — Машину обнаружили в гараже венецианского музея. В багажнике нашли следы крови Перуцци и тот самый пакет с его одеждой. По всему салону отпечатки этой веселой парочки — Элджи и Хоуи. Формально это авто зарегистрировано на Морозини, но Маргарита, с его слов, уже несколько месяцев пользовалась машиной как своей, и ее отпечатки там тоже присутствуют.

— Спешила очень, — хмыкнул Манн. — А как мы с тобой знаем, «поспешишь…»

— Возможно, она думала, что в машину директора никто не сунется. А если и захотят обыскать, то Джузеппе ее не сдаст, боясь разоблачения и семейного скандала. Будет все отрицать. Она крепко держала его за горло и шантажировала, что в случае чего расскажет все его жене. На веревке, которую изъяли из подвала Базеос нашли частички кожи: она ободрала руки, когда тянула тяжелый ларец наверх. Заключение экспертизы однозначное: генетический материал совпадает с тем, что был взят у нее сразу же после ареста.

— Да, с такими доказательствами ей будет сложно все отрицать, — кивнул Манн. — А как ей пришла идея с маской демона? Как вообще это могло в голову взбрести?

— Работая ассистентом у Морозини, она получила полный доступ ко всем историческим архивам Кастро. Думаю, что она к этому стремилась с самого начала — она ведь тоже была кладоискательницей. Возможно, сперва она считала, что клад Санудо зарыт где-то на территории Кастро. Видимо, вычитала в архивах эту историю про давно забытого демона-призрака и его проклятие, из-за которого юноши сходили с ума, бросались с башни Глезос и разбивались насмерть. Эта история засела у нее в голове. А когда встала насущная потребность избавиться от Перуцци, уже сыгравшего свою роль, она и устроила спектакль. Похоже, тяга к драматическим постановкам у нее в крови. Не зря ее всю жизнь, со слов ее тетки Кассандры, тянуло к театру. После того, как Перуцци обосновал, что клад находится в Базеос, она стала третировать и угрожать Дионисиади, пустила в ход проверенный инструмент, которым владела в совершенстве, — шантаж. Когда Морозини мне рассказал, что она и есть приемная дочь Дионисиади, то картинка сложилась окончательно. Я подозревал ее, но чтобы сложить головоломку полностью, мне не хватало одного ключевого элемента. После признания Морозини все стало ясно.

— Умная девка, талантливая. Откуда столько алчности, столько бессердечности, столько ненависти? — вздохнул Манн и покачал головой. — Никого не пожалела, и свою собственную жизнь пустила под откос… Что же такое она сказала своему приемному отцу, когда он позвонил ей? Видимо, что-то очень жестокое, раз он решил убить себя. Боюсь, этого мы никогда не узнаем, и вряд ли она нам это расскажет. И с проклятием этим… Что-то в этом есть. Все, кто хотел добыть спрятанное сокровище и неправедно обогатиться, все или погибли, или