Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

будущем: «Он зовет меня своей милой! Я заплакала, когда прочитала это! Этот человек – свет в моей жизни, моя родственная душа, мой лучший друг и любовь всей моей жизни: любовь и правда может все преодолеть!!»

Конечно, я никогда не знала, какими были реальные чувства Дейва к моей маме, но этот роман был чем-то выходящим из ряда вон. Что может быть более неправдоподобным, чем союз осужденной серийной убийцы и участника глэм-рок-группы? Мама начала уже планировать свадьбу. Наверное, перспектива ее повторного выхода замуж должна была показаться мне, мягко говоря, странной, но к тому моменту я уже достигла этапа, на котором уже никакие новости от мамы не могли удивить меня.

Затем, довольно внезапно, мама отменила все свадебные приготовления и опубликовала короткое обращение через своего адвоката Лео Гоутли, в котором говорила, что «пусть этот молодой человек живет своей жизнью». Мне так и не удалось до конца понять, какой была реальная причина разрыва. Вероятно, она могла проявить сочувствие к Дейву, который попал в такой нелепый водоворот журналистской истерики, но я думаю, что на самом деле вдруг к ней пришло страшное осознание того, что все происходившее от начала и до конца было лишь ее фантазией. Возможно, она еще лелеяла призрачную надежду на то, что когда-нибудь ее выпустят из тюрьмы, однако ожидать этого было явно преждевременно – так на чем вообще мог основываться хоть сколько-нибудь нормальный брак между ней и мужчиной, с которым она ни разу даже не увиделась?

Когда Лео Гоутли выпустил это обращение от ее лица, он отметил, что, по его мнению, мама озвучила это «категорично, но не подавленно», хотя я сомневалась в этом. Думаю, она чувствовала себя одураченной и, как часто у нее бывало, очень расстроенной тем, что очередной песочный замок разрушился. Я, как могла, пыталась поддерживать ее в этот период. И снова в каком-то смысле брала на себя роль матери, которая помогает дочери пережить несбывшийся юношеский роман, – но все это происходило как раз когда моя собственная потребность в эмоциональной поддержке лишь росла. Мы с Ричардом съехались, хотя я все еще не была уверена в правильности этого поступка. Маме я сказала, что наконец решилась на это. Несмотря на продолжающуюся неразбериху в своей жизни, она поделилась со мной в письме некоторыми советами о том, как мне стоит принимать новый жизненный этап и особенно справляться с трудностями семейной жизни и роли мачехи.

«Им нужен кто-то, кто будет их любить, а еще им нужен друг. Они будут нуждаться в твоем понимании их потребностей и в твоем присутствии рядом, когда это нужно», – писала она. Откуда она это взяла, я не представляла, учитывая, какой мачехой была она сама. И снова, когда я вспоминаю об этом, меня очень злит то, что она прекрасно знала, как должна себя вести, но все-таки выбирала совершенно другое поведение с нами. Она говорила: «Я буду особенно много думать о тебе и всегда буду здесь, если понадоблюсь». Ох, как бы я хотела верить этим ее словам.

Глава 17

Разрыв связей

В сегодняшнем мамином письме очень много пустой болтовни. Какие она смотрела фильмы, как много ходит в тренажерный зал и тому подобное. Еще она более благосклонна к Таре, чем обычно. Но затем, конечно, она переходит от всего этого к просьбам о той или иной услуге. Я не могу перестать думать о том, действительно ли она добивается какой-то подобной цели всегда, когда относится к нам по-доброму…

Я делаю все возможное и невозможное, и, говорю тебе, все чувствуют, что Роуз рядом. Я тут получаю очень много поддержки, и у нас полно веселого, доброго смеха (чаще всего).

Я была бы тебе очень признательна, если бы ты одолжила мне десять фунтов на следующей неделе. Но прошу тебя, не волнуйся, если сможешь не прямо сразу, а на неделю попозже, я правда не очень сейчас нуждаюсь в деньгах.

Когда после нашей первой встречи с Ричардом прошел год, мы поженились. Я была очень рада. Я уже начала бояться, что навсегда останусь одинокой, поэтому мечтала вступить в брак, чтобы обрести чувство нормальности и защищенности, которые последуют вслед за свадьбой. Ричард был первым мужчиной на моем пути, который захотел жениться на мне, так что я была взволнована и польщена.

Мы жили в доме Ричарда, который находился буквально за углом от дома, где располагалась моя прежняя квартира. Когда я впервые пришла к нему домой, это место выглядело точно так же, как после ухода его первой жены: казалось, там все застыло во времени, на стене висел плакат с Лорой Эшли, повсюду была расставлена мебель, которая мне не нравилась. У меня оставались кое-какие сбережения, и мы потратили их на то, чтобы привести это место в порядок. Мне всегда нравилось украшать пространство и делать что-нибудь своими руками – наверное, это хотя бы что-то полезное, чему я научилась от папы. Меня очень радовала возможность снова обрести дом.

Однако уже с самого начала наших отношений возникали моменты, которые должны были заставить меня хорошенько подумать, прежде чем взваливать на себя такие большие обязательства. Я почувствовала, что Ричард ведет себя как собственник, и в каком-то смысле это мне нравилось, особенно поначалу – это показывало, что он нуждается во мне. Однако прошло время, и эта его черта начала вызывать гнетущее и удушающее чувство. Ему не нравилось, когда я куда-то выхожу без него, он не разрешал мне даже говорить с другими мужчинами. Я не давала ему ни малейших поводов думать, что неверна, поэтому меня начали возмущать эти действия, которые я воспринимала как попытки контролировать меня.

Кроме того, добавлял сложностей и тот факт, что он был намного старше меня и, казалось, все еще сохранял эмоциональную связь со своей бывшей женой. А я, само собой, сталкивалась с трудностями, которые ему было сложно понять, – старалась быть как можно лучшей матерью для Эми и вдобавок справляться с большим количеством проблем, тянувшихся из прошлого. В конце концов, напряжение между мной и Ричардом стало настолько невыносимо большим для каждого из нас, что я ушла от него.

За те десять лет, что прошли с момента раскрытия убийств в доме на Кромвель-стрит, произошло очень много событий, во время которых я думала, что быть хуже, чем сейчас, уже просто не может. Однако эти ощущения, казалось, я не перестану испытывать никогда. Вскоре после распада