Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Эми, что бы она ни сделала. Точно так же я веду себя и с тобой, мама. Когда любишь кого-то, эта любовь должна быть безусловной, я всегда была рядом с тобой, с ранних лет, даже хотя временами с тобой было очень тяжело. Тебе стоит вести себя менее осуждающе и более по-родительски. И дело не в самих деньгах, а в том, что они могли бы символизировать – они могли стать символом того, что хотя бы когда-то в жизни со всеми нами одинаково считались, и мы все были одинаково важны.

Мэй

Мне было не по себе, когда я отправила письмо и ждала ответ. Я не могла даже представить, как она может ответить. Я понимала, что эти слова могут глубоко ее задеть. Я подозревала, что она тоже, в свою очередь, рассердится. Казалось, есть очень большая вероятность того, что я больше никогда ничего от нее не услышу. Однако ответ от нее пришел всего через несколько дней. Она поблагодарила меня за честность и сказала, что хотела бы объясниться со мной лицом к лицу. Она написала:

Когда я села в тюрьму, я никогда не пыталась стать «матерью» для всех вас, моих детей. Я знаю, после всего того, что произошло в моей жизни, а затем и в «нашей» жизни, я никогда не буду способна на такой «подвиг». Я никогда не была «матерью» на самом деле и не смогла бы стать ей сейчас! Вы всегда были для меня где-то «там», а я и правда считала себя каким-то особенным человеком! Я всегда надеялась, да и сейчас надеюсь, – что это был ваш выбор, который вы сделали сами, а не ради своих ожиданий, что я смогу «оправдать» ваши надежды когда-нибудь обрести «хорошую» мать.

Но затем она категорично сказала, что не способна на это и что сожалеет об этих деньгах. А затем подписалась как обычно:

Люблю тебя,

мама

Я перечитала письмо несколько раз. Я была поражена. Казалось, что это было самое честное и ценное сообщение, которое я когда-либо от нее получала.

Я бы соврала, если бы сказала, что не испытывала противоречивых чувств по поводу того, что лучше сделать. Да, я была зла на нее. Я понимала, что достигла некой предельной точки раздражения и больше не могла мириться с ее манипуляциями и нечестным поведением. Но и бросить ее вот так сейчас, после всех лет поддержки, которую я ей оказывала, зная, что никто другой не сможет занять мое место, – это казалось для меня слишком большим шагом. Если бы я отвернулась от нее сейчас, то разорвала бы последнюю связь, которая оставалась у нее с семьей, и оставила бы ее одну. Так что я ответила ей. Я не сказала ничего о письме, которое она отправила мне, не знала, что лучше будет сказать в ответ. Вместо этого я рассказала ей о новой форме Эми для средней школы и поделилась еще какими-то незначительными подробностями: я хотела выглядеть дружелюбной. Она не ответила мне. И я никогда больше не писала ей и не виделась с ней.

Злюсь ли я на то, что я не смогла получить от нее ни слова на прощание? Нет, потому что это как раз показывает то, какие мы с ней разные люди. Это знак того, что отношения закончены: я заботилась о ней. Она обо мне – нет.

Глава 18

Новая семья

Поначалу я не знала точно, как она отнесется к этой непривычной тишине с моей стороны. Я не могла быть уверенной в том, что она не пойдет на попятный и не попытается снова впустить меня в свою жизнь. Время от времени я невольно ждала письма или звонка от нее, в которых она бы умоляла меня о помощи или поддержке или говорила, что жизнь без связи со мной невыносима для нее. Каждый раз, когда в почтовый ящик падало письмо или звучал телефонный звонок, я непроизвольно задерживала дыхание.

Я часто испытывала страх при получении писем от нее, со всеми ее сложными эмоциональными и бытовыми запросами, однако я одновременно и скучала по этим письмам. Я хранила все предыдущие письма от нее, а иногда доставала их из коробки и перечитывала. Я наконец достигла той точки, в которой понимала, что ее заявления о привязанности и любви по отношению ко мне не могли быть искренними, однако мне становилось грустно от мысли, что таких слов я больше не прочитаю:

Может быть, ты и не осознаешь, каким важным делом ты занимаешься для всех нас. Я всегда хвастаюсь рассказами о тебе. Ты и правда ангел, дорогая, и это не пустые слова. Мы все очень сильно тебя любим, даже если не всегда говорим тебе об этом.

Кроме того, мне было грустно, что из-за окончания наших взаимоотношений, у мамы так и не появится шанс рассказать мне правду обо всем том, в чем она была обвинена и из-за чего ее приговорили – о сексуальном насилии, изнасилованиях, пытках и убийствах. Конечно, я всерьез никогда и не верила, что это когда-нибудь произойдет, но пока мы с мамой были на связи, оставался хотя бы какой-то шанс на это. Потому что, хоть путь к этому выводу занял десять долгих лет, я больше не смогла бы, положа руку на сердце, сказать, что мама невиновна в убийствах. Слишком много лжи я слышала от нее, слишком много было нестыковок и противоречивых сведений, слишком много историй от Тары и Луиз, все это заставляло меня верить, что она может быть каким-либо образом все-таки причастна к преступлениям. Я никогда уже не узнаю всей правды и все еще хочу верить в то, что она невиновна, но я просто больше так не могу. Это раздражает меня, потому что если бы она нашла в себе силы честно поговорить об этом, хотя услышать подтверждение в этом само по себе ужасно, то это по крайней мере помогло бы мне и моей семье пережить это и двигаться дальше. А еще не менее важно, если не важнее всего, то, что это также помогло бы родным и близким погибших жертв.

Я часто думала об этих людях, а со временем все чаще, и понимала – если бы я могла сделать хоть что-то, чтобы облегчить их невыносимую боль, то я бы сделала это. Хотя я просто стала жить дальше со знанием о том,