Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

рода секс-меню. Джулия утверждает, что именно она выступила натурщицей для всех этих изображений, фресок и мозаик. Когда началось извержение вулкана, она, как и все прочие, пыталась спастись, но не смогла укрыться от пепла и камней. Погребена под ними там, куда успела добежать – на окраине Помпей, неподалеку от ворот Геркуланума.

– Помпеи ведь были обнаружены только в семнадцатом веке, верно? – сказал Бен.

– В шестнадцатом, – ответила Эмили, открыв один из дневников и погрузившись в чтение записей, которые выглядели достаточно выцветшими, чтобы принадлежать перу Бернарда Букмена. Точнее, еще Бернарда Мундта. – Именно тогда начались раскопки. Но саму Джулию нашли только в 1853 году – французский археолог по имени Пьер Монтегю обнаружил под обломками свернувшееся калачиком женское тело. Оно прекрасно сохранилось. В кармане у нее были четыре золотые монеты, а в левой руке зажата подвеска от ожерелья.

– Господи, – прошептал Бен. – В доставленной мне домой коробке вместе с пропавшей кроссовкой Девона лежала монета. Старая, очень старая монета.

– Ее тело давно мумифицировалось, но все еще было очень привлекательным, как написал археолог. Он пытался представить, какой она была при жизни, до извержения вулкана. Нафантазировал себе красавицу и возжелал ее. Такой, какой ее рисовало его воображение. Он назвал девушку Джулией. Хотя эта воображаемая возлюбленная, найденная им при раскопках, была всего лишь мумифицированным трупом. Однако она должна принадлежать ему и только ему.

Возле стола внезапно возникла Бри, немало их напугав.

– Мне нужно в туалет.

– Хорошо, – сказал Бен. – Но долго там не задерживайся.

Ближайшая ванная комната была в коридоре, прямо за углом. Бен услышал, как дверь с щелчком закрылась.

Аманда повернулась к Эмили.

– И что дальше?

– В ночь после того, как Монтегю нашел хорошо сохранившееся женское тело, он написал в дневнике о своем кошмаре – первом из многих, которые в конце концов разрушили его жизнь. Его брак. Джулия, эта воображаемая шлюха из Помпей. Она стала сниться ему по ночам, и сны постепенно превратились в кошмары. Сначала сны о вожделении, потом кошмары о последствиях. Он жаждал возвращения ночи. Жаждал своих кошмаров, но в то же время ненавидел их. К моменту встречи с Книжником Монтегю превратился в неприкаянного старика с разбитым сердцем, давно уже уставшего от той Джулии, которую раньше так страстно желал. Узнав о работе доктора Бернарда Мундта, он приехал к нему в Англию. И Бернард наконец избавил этого человека от его бремени. Запер Джулию в одной из своих книг и увез ее за океан вместе со всеми остальными кошмарами. В Штаты.

– И Бен ее выпустил? – спросила Аманда.

Эмили рассмеялась, однако печаль в ее голосе не дала им вымолвить ни слова.

– Ее выпустила Дженнифер. Она сказала мне, что взяла эту книгу, потому что та сильно выступала из ряда.

– И что-то подсказывает мне, ты знаешь почему? – спросил сестру Бен.

– Потому что дедушка Роберт точно знал, что в ней. Я часто подглядывала за ним из коридора. Когда он был в атриуме один. Он не раз снимал эту книгу с полки. Книгу, в которой хранился кошмар француза. С Джулией внутри. И он никогда не ставил ее вровень с другими книгами. Корешок всегда выступал вперед, словно дразня, как будто для него было величайшим искушением не открывать ее. Но он так ее и не открыл.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что иначе к тому моменту, как книгу открыла Дженнифер, Джулия уже давно сидела бы внутри кого-то другого. Но Дженнифер же не знала.

– Но я-то, может, знал? – спросил Бен. – Ты на это намекаешь? Что я намеренно позволил Дженнифер открыть книгу?

На глазах Эмили выступили слезы.

Из коридора донесся звук спускаемой в унитазе воды – Бри могла вернуться в любую секунду.

Бен наклонился вперед.

– О чем ты боишься мне рассказать?

Дверь ванной в коридоре открылась.

Эмили понизила голос.

– Когда он привел меня в ту комнату, тогда, в детстве, я следовала правилам. Но уже тогда была уверена, что не хочу иметь с этим ничего общего. Я уже тогда знала его достаточно хорошо, чтобы ему не доверять.

– В смысле «не доверять»? – Бен распознал проникшую в его голос ярость только после того, как Аманда сжала его руку, чтобы успокоить.

Эмили смотрела только на бокал с вином.

– На вторую ночь он вручил мне эту книгу. Кошмар француза об искусительнице Джулии. Книгу, что по его воле всегда выступала из ряда других. Я открыла ее, и мне не понравилось, что я тогда почувствовала. Словно стала грязной. И я сразу же ее закрыла, даже не дождавшись его приказа это сделать. То, как он посмотрел на меня в момент, когда я отдавала ему том, его лукавая ухмылка… Она до сих пор меня преследует.

Бри давно уже было пора вернуться. Аманда и Эмили тоже это почувствовали.

Аманда выскочила в коридор, чтобы окликнуть дочь.

– Бри?

Бен наблюдал за женой, но продолжал говорить с сестрой, избегая смотреть на ее прикрытые рукавами руки и на десятки крошечных шрамов, которые, как он знал, под ними скрывались.

– По словам Дженнифер, ты тоже ей что-то рассказывала. В каком-то смысле вы обе оказывали друг другу психологическую помощь.

– Я не знаю, почему она…

– Он когда-нибудь прикасался к тебе? Эмили? Он трогал тебя, черт возьми, а, Эм?

В коридоре раздался испуганный голос Аманды.

– Бен, Бри нет в ванной!

Глава 36

Глубокие вдохи раскрыли легкие, постепенно ослабляя давление на грудь.

Его выдернули из сна, но мара еще не ушла.

– Просто дыши, папа. Медленно и глубоко.

Сэм? Он хотел произнести это вслух, но губы не двигались. Свои семена, малышка, он сажает глубоко в лощине. Голос Рояла Блейкли. Наряженный Пугалом, он гнался за ней по кукурузному полю и наконец поймал. Я – початок. Листопад. Урожай. Малыш мне рад. А ты моя, Крошка Джейн.

Миллз моргнул, подвигал челюстью и увидел над собой парящий силуэт Сэм, ощутил ее руку у себя на щеке. Тяжесть мары исчезла, рассеялась, как утренний туман.

– Он заставил ее смотреть. – Теперь он уже мог нормально разглядеть лицо Сэм, почувствовать, как ее рука сжимает его. – Заставил смотреть, как он кромсает их тела.

На плафон потолочного светильника присел мотылек.

Миллз закрыл глаза и увидел окровавленный топор Рояла Блейкли, разрубленные на куски трупы и залитые кровью стены. Даже мимолетное воспоминание о кошмаре Эми Питерсон взбодрило его так, как не могли сделать кофе и таблетки, и резкий выброс адреналина подхлестнул его сесть в постели прежде, чем присутствующие