Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

Они были примерно одного возраста. На Бри поверх красной блузки была надета джинсовая куртка. Подойдя ближе, она сняла ее и протянула Блэр. Та поколебалась, а потом шагнула навстречу, наткнувшись на куртку и теплые объятия. Бри обняла ее и погладила по волосам, словно родитель, успокаивающий впавшего в истерику ребенка.

– Как долго ты здесь находишься, Блэр? – мягко спросил Бен, но в ответ получил лишь молчание. – Ты жила в этой башне с тех пор, как тебя увели из дома?

Она кивнула, уткнувшись в плечо Бри.

– Ты Бен?

Его словно приморозило к месту.

– Да. Как ты узнала?

– Человек, который забрал меня. Он сказал, что ты придешь.

Глава 38

Отцу Фрэнку понадобилось некоторое время, чтобы осознать произнесенное детективами имя Эдварда Крича, но как только до него дошло, колени священника подогнулись.

Вернувшаяся в этот момент в вестибюль больницы после звонка шефу Гивенсу Сэм успела подхватить его под локоть.

– С вами все нормально, святой отец?

– Он в Освальде, – ответил тот. – Эдвард Крич сейчас в психиатрической лечебнице.

Миллз поправил наплечную кобуру.

– Этого не может быть.

– Есть подтверждение, – сказала Сэм. – Я только что звонила доктору Трэвису Ноулзу. Крич – его пациент уже почти четыре года.

– А что с ним было раньше?

– Это нам еще предстоит выяснить. – Она направилась через парковку к своему автомобилю. – Мы не исключаем, что он тот, кто нам нужен, но если это так…

– Тогда кто похитил Блэр Атчинсон?

Миллз в напряжении замер на пассажирском сиденье, наблюдая, как Блу ведет машину. Та, хотя и бросала время от времени короткие взгляды в зеркало заднего вида на сидевшего позади отца Фрэнка, в основном не сводила глаз с длинной прямой дороги, ведущей к психиатрической лечебнице Освальд.

– Раньше мне не доводилось возить в одной машине отца и святого отца. – Сказанного хватило, чтобы разрядить обстановку. Блу снова посмотрела в зеркало заднего вида. – Откуда вы знаете Эдварда Крича, святой отец?

– Лично мы с ним не встречались. Но я дважды разговаривал с его матерью. О нем. В первый раз она подошла ко мне в церкви и рассказала, что боится, что ее Эдвард сошел с ума. Как-то утром он испугал ее, спустившись к завтраку. Сел за стол, и она увидела, что сын начисто сбрил все волосы. Даже брови. В первую секунду она даже приняла его за проникшего в дом грабителя. Потом обратилась к нему по имени, а он ответил, что Эдварда здесь нет.

– Это он. – Миллз с трудом боролся с так и норовящими отяжелеть веками и вялостью, вызванной тем, что его разбудили раньше, чем действие снотворного закончилось.

Миллз не сводил глаз с приближавшегося леса, который со всех сторон окружал Блэквуд. Лечебница Освальд располагалась у подножия холма, откуда открывался вид на глубокое ущелье, известное как Блэквудская лощина.

– И что было дальше, святой отец? С матерью Крича и ее странным сынком?

– Я предложил привести его ко мне. Но она этого так и не сделала. Связалась со мной лишь годы спустя, по телефону, и попросила приехать к ней домой.

– Сколько лет прошло с ее первого прихода? – спросил Миллз, держа в голове момент, когда начались похищения детей.

– Восемь, если я ничего не путаю.

– Это он. Черт возьми, это точно он, Сэм. Давай-ка, поддай газу.

– Он никуда не денется.

– А вы продолжайте, святой отец. Что произошло, когда вы приехали к ним домой?

– Она проводила меня на чердак. Ее сын постоянно жил там. Играл там на скрипке. Он был вундеркиндом, но вел затворнический образ жизни. Хотя она предполагала, что Эдвард тайком уходит из дома по ночам.

– Надолго?

– Этого она не знала. – Отец Фрэнк ослабил колоратку и расстегнул воротник своего священнического облачения. Затем выудил из-под рубашки цепочку с крестиком и поцеловал его. – Боже милосердный. Если бы я только мог повернуть все вспять. Я же не мог тогда знать. Да и она, насколько мне известно, ничего не знала. Думала лишь, что сын сошел с ума.

– Но почему она решила вам позвонить? Столько лет прошло с вашего прошлого разговора. Что же он такого натворил, что она надумала вновь с вами связаться?

– Он… он зашил себе рот. Нитками.

Неужели полное превращение в Крикуна заняло у него столько лет?

Блу остановила машину на маленькой, обсаженной деревьями парковке возле лечебницы Освальд.

– К тому времени, как я приехал, Крич заперся на чердаке, – продолжил святой отец. – Я пытался уговорить его выйти, но он не отвечал. По крайней мере, словами. Только играл на скрипке самую леденящую душу мелодию из всех, что я слышал. А пока играл, топал и смеялся по ту сторону двери, словно сам дьявол. Я так его и не увидел. Но почувствовал его присутствие. В этой скрипичной музыке. В этих неистовых звуках.

– И что потом?

– Я уехал. Раз ее сын не хотел меня впускать, больше я ничего сделать не мог. Посоветовал ей обратиться к психиатру. Еще несколько недель думал о произошедшем, но потом, как это часто бывает с воспоминаниями, оно выветрилось у меня из памяти. В следующий раз я услышал это имя, когда ты, Винчестер, выкрикнул его во время своего кошмара.

За годы службы Миллз бывал в психиатрической лечебнице Освальд бессчетное количество раз, однако в подвал ему раньше спускаться не доводилось. Внизу было холодно и царил полумрак.

В центре помещения гудели обогреватели. С подвесного потолка, которому явно не помешал бы ремонт, свисали лампочки – по одной над каждой из четырех угловых камер.

– После смерти доктора Букмена наши фонды почти иссякли, – пояснил доктор Ноулз, мужчина средних лет, чьи волосы были уже совсем седыми. – Очень некстати, если учесть, что лечебница сейчас переполнена как никогда.

Миллз лично поймал и арестовал по меньшей мере шестерых из нынешних здешних обитателей. Последними стали Брюс Бэгвелл и Салли Пратчетт. Бугимен и Зубная Фея. Их имена он уже записал у себя дома на стене.

– В настоящее время у нас на лечении находится пятьдесят два пациента, – поведал им доктор Ноулз. – На двенадцать больше, чем мы в состоянии принять. Отсюда и необходимость использования подвала.

Не став больше тянуть время, он указал на камеру в дальнем правом углу.

– А вот и он. Эдвард Крич. Могу вас заверить: он не покидал этих стен с тех пор, как поступил сюда четыре года назад. Предпочитает темноту. Как и все остальные размещенные здесь, внизу. Мы называем их нашими ночными совами.

Ноулз указал