Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

— К высоким звукам?

— Да. К высоким звукам частотой свыше десяти тысяч колебаний. Если человек подвергается воздействию звуков частотой от двадцати до тридцати тысяч колебаний, он не столько слышит их, сколько начинает испытывать недомогание. Как высокочастотные, так и низкочастотные звуковые волны вызывают крайне неприятные ощущения.

Он продолжал: «Посмотрите, пожалуйста, сюда. На этой диаграмме показан средний диапазон слухового восприятия нескольких человек в зависимости от частоты и громкости. Цифры внизу обозначают частоту, а цифры слева — уровень громкости. Справа указан уровень звукового давления. Обычно считается, что слышимый диапазон частот лежит между десятью тысячами и двадцатью тысячами колебаний. Как видно из диаграммы, при меньшей громкости этот диапазон сужается. Нижняя кривая называется минимальным слуховым порогом, или пределом слышимости. Это значит, что звуков ниже этой линии мы не слышим. Верхняя кривая называется максимальным слуховым порогом, или пределом ощущений. Если мы слышим звук выше этого предела, то испытываем неприятное ощущение, боль или иное чувство».

— Значит, — сказал Иманиси, — звуки частотой от двадцати до тридцати тысяч колебаний могут вызвать недомогание?

Хаманака кивнул.

— Очень сильное недомогание? — спросил Иманиси.

— Разумеется, это зависит от индивидуальной восприимчивости. Особенно чувствительный человек мог бы даже умереть, если бы воздействие звуковых волн продолжалось без конца.

— Понятно, — сказал Иманиси. И он действительно понял.

16. Один семейный реестр

Иманиси пришло письмо из управы посёлка Нита, префектура Симанэ.

Иманиси Эйтаро, инспектор полиции

Столичная полиция Токио

Ваша предыдущая просьба предоставить сведения о Мотоуре Тиёкити потребовала некоторого времени на проверку. Ниже приводится отчёт о сведениях, которые нам удалось получить к настоящему времени.

Просмотрев старые учётные записи, мы установили, что Мотоура Тиёкити поступил в санаторий Дзикоэн в деревне XX уезда Кодзима префектуры Окаяма 22 июня 1938 года. Поскольку с тех пор прошло много времени, нам не удалось выяснить все подробности, однако в конце концов мы обнаружили учётные книги того времени и потому можем сообщить точную дату. В этой книге, однако, нет никаких упоминаний о сыне Мотоуры Хидэо, который, как утверждалось, сопровождал его. Вероятно, этим делом занимался Мики Кэнъити, служивший в Камэдакэ и устроивший всё необходимое.

Эти сведения должны были содержаться в ежедневных записях полицейского поста. Однако документы за 1938 год уже уничтожены.

Из обстоятельств дела можно заключить, что служащий полиции Мики устроил в санаторий Дзикоэн только больного Мотоура, отделив его от внешне здорового мальчика Хидэо.

Более всего нас интересует, что стало с Хидэо после того, как его взяли под опеку, но, к сожалению, это неизвестно. Судя по характеру служащего полиции Мики, мы полагаем, что он, должно быть, устроил Хидэо в какую-нибудь семью. Наша проверка не дала об этом никаких сведений. Мы заключаем, что Хидэо по собственной воле сбежал из этой семьи. Это нередко случается с детьми, привыкшими к бродячей жизни.

Представляю окончательный отчёт по данному делу.

Начальник общего отдела,

Управа посёлка Нита

Иманиси долго сидел в глубокой задумчивости. Перед его глазами вставала дорога в Камэдакэ ранним летом. В жаркий день по ней шли отец и сын — нищие бродяги. Тело отца было покрыто гноящимися язвами. Увидев эту несчастную пару, служащий полиции Мики уговорил отца лечь в санаторий Дзикоэн, а семилетнего сына взял под своё попечение. Но мальчик, привыкший скитаться вместе с отцом, не мог принять заботу, которой его окружили. Однажды он без предупреждения сбежал. Грязный, мальчик перевалил через южный хребет гор Тюгоку. Там перед ним лежали две дороги. Одна вела в уезд Хиба, на северной окраине префектуры Хиросима, другая — в Окаяму. Какую из них выбрал мальчик?

Нет, он мог и один вернуться той дорогой, по которой пришёл вместе с отцом. Она вела к Синдзи, а дальше — к Ясуги и Ёнаго. Он мог дойти и до Тоттори. Вот три пути, которыми мог пойти беспризорник. Какой бы дорогой он ни шёл, в конце концов он добрался до Осаки.

В Осаке беспризорника кто-то приютил и, возможно, принял в семью.

Иманиси не мог терять время на письмо с просьбой о проверке. Он сел на ночной экспресс до Осаки. Сидя на неудобном сиденье, Иманиси закрыл глаза и отпил виски из фляжки, купленной в дорогу. Ночной поезд стучал в ровном ритме. Звук этот не был неприятен. В нём даже было что-то мягкое, убаюкивающее.

Звуки. Звуки.

«Как высокочастотные, так и низкочастотные звуковые волны вызывают крайне неприятные ощущения». В его памяти звучал голос Хаманаки.

На следующее утро в половине девятого Иманиси прибыл на станцию Осака. У полицейского поста он спросил, как пройти в Эбису-тё, район Нанива. Полицейский обернулся к большой карте на стене.

— Это к западу от парка Тэннодзи, господин, — сказал он с сильным осакским выговором.

— Там же поблизости районная управа?

— Примерно в четырёхстах пятидесяти метрах к северу.

Иманиси остановил такси, которое поехало на юг сквозь утреннюю Осаку.

— Шофёр, где находится районная управа Нанива? — спросил Иманиси, когда машина стала подниматься на холм Тэннодзи.

— Районная управа Нанива — вон то здание, которое видно отсюда. — У таксиста тоже был сильный осакский выговор.

Иманиси посмотрел на часы. Было без десяти девять. Районная управа ещё не открылась.

— Господин, вам остановиться у районной управы?

— Нет, заеду туда позже.

Иманиси назвал шофёру адрес. Машина свернула на улицу с магазинами, но ни один из них ещё не открылся.

— В этом районе очень хорошие магазины, — сказал Иманиси.

— Да, после войны здесь всё отстроили заново.

— Значит, весь этот район выгорел во время воздушного налёта?

— Да, господин, всё было уничтожено.

— Когда был этот налёт?

— Под конец войны, 14 марта 1945 года. Большая группа B-29 засыпала этот район зажигательными бомбами.

— Должно быть, погибло много людей?

— Да, несколько тысяч.

Именно эту дату Иманиси ещё в Токио намертво запечатлел в памяти.

— Господин, приехали.

Иманиси увидел, что они остановились перед оптовым магазином одежды. — Это тот номер, который я вам назвал?

— Да, господин.

Иманиси расплатился с шофёром. В этом квартале все дома были новыми. Не уцелело ни одного старого здания, построенного до войны. На вывеске оптового магазина одежды значилось: «Магазин „Тангоя“». Иманиси встал у входа в магазин, где на полках теснились рулоны