Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

рационализацию происходящего. Я анализировала любые реакции людей в свою сторону даже по таким мелочам, как приветствие на улице или оплата покупок в магазине. Я задумывалась, почему же человек относится ко мне именно так, хотя на самом деле человек может вообще не думать обо мне в тот момент. При этом у меня где-то глубоко в голове возникает идея, почему ко мне так относятся: а что, если это из-за того, что я Мэй Уэст?

Я стараюсь научиться преодолевать такую сильную тревогу по поводу того, что люди узнают, кто я. Не думаю, что когда-нибудь эта тревога исчезнет полностью, но я уже начинаю видеть, что когда это происходит, то есть когда кто-то узнает эту правду обо мне, мир не рушится. Как и другие люди, всю свою жизнь я в чем-то ошибалась, но нет ни единой причины, по которой я должна стыдиться того, кем я являюсь. В прошлом я старалась не заводить разговоров, даже самых пустяковых, с незнакомыми людьми или же с теми, кого знаю недостаточно хорошо, из страха, что это вызовет неудобные вопросы. Теперь я поняла, что это была ошибка, из-за которой я только сильнее закрывалась и чувствовала себя какой-то не такой.

Еще одна сложность для меня заключается в принятии того факта, что мои братья и сестры переживали очень разный опыт в жизни с моей мамой и гораздо раньше, чем я, увидели по-настоящему, что она за человек. Я злюсь на себя за то, что была такой наивной и внушаемой. Я понимаю, что мной манипулировали, но это понимание не облегчает мои попытки принять ситуацию. Я знаю, что должно пройти еще много времени, прежде чем я справлюсь со своим гневом перед самой собой за это.

Мне также очень помогло понимание, что другие люди, находящиеся за пределами круга моей семьи, тоже испытывают проблемы – иногда я и не представляю, насколько эти проблемы серьезны. У всех за душой что-то есть: сложные отношения, тяжелые болезни, горькие потери. Теперь, когда я нахожусь в каком-нибудь общественном месте, на улице или в супермаркете, я смотрю на других людей и чаще склонна видеть, что они все заняты своей жизнью, решают свои собственные проблемы, которые у них возникают. Эти люди могут совершенно не обращать внимания на меня и не думать, какие проблемы есть у меня.

Что я думаю о своем будущем?

У меня есть чувство, что мое путешествие тянется уже очень долго, но мне еще нет и сорока, и, к счастью, у меня есть еще очень много времени. Как и все остальные, я не знаю, что ждет меня в будущем. То, что я точно знаю, так это то, что я сейчас нахожусь в гораздо лучшей точке, чем когда-либо в своей жизни, и мне уже есть на что опереться.

Что-нибудь плохое всегда будет происходить. Между мной и моими родственниками не все так безупречно. Я не общаюсь с Энн-Мари, и скорее всего в будущем это вряд ли изменится; в наших с ней взаимоотношениях было слишком много травм, и я не думаю, что у нас когда-нибудь появятся схожие взгляды на наше общее прошлое.

Я до сих пор регулярно вижусь с Тарой и Луиз. Периодически мы все втроем общаемся со своими младшими братьями и сестрами, даже с учетом того, что они все разъехались по разным уголкам страны, сменили имена и живут обособленно. Уже какое-то время я не виделась со Стивом, наше общение сократилось до редкой текстовой переписки, но я знаю, что сейчас у него новые отношения и вроде все у него в порядке, а он знает о той, более счастливой атмосфере, в которой живу я.

Я никогда, никогда бы не пожелала никому другому тех травмирующих событий, которые произошли в моей жизни, но из этого опыта я кое-чему научилась. Анализируя жизнь мамы и папы, я вижу определенные черты в их поведении, которые повторяются в каждом новом поколении. Я не знаю, заведено ли так природой, приобретено ли в процессе воспитания или же это сочетание обоих факторов. Я знаю, что те, кто пережил насилие, могут сами стать насильниками, это подтверждается историей моих родителей. Однако я твердо верю в то, что с этим нельзя мириться. Этот порочный круг можно и нужно прервать. Мои собственные дети растут свободными от ужасных последствий того физического и сексуального насилия. Они растут в атмосфере защиты и любви. Я абсолютно уверена, что так будет и когда они сами станут, в свою очередь, родителями.

Я считаю, что мне очень повезло. Все могло сложиться совсем по-другому. Однако из всех жизненных ситуаций я вышла, обретя свой собственный надежный дом, мужа, который понимает меня лучше, чем любой другой мужчина в моей жизни, а также двух прекрасных детей, за которых я готова отдать свою жизнь.

Когда я росла, мои родители вбивали всем нам в голову идею о том, что семья – это самое главное. Нужно держаться вместе, несмотря ни на что. В чем-то они были правы. Семья должна быть заодно. Но только не когда поводом для сплоченности служат мрачные и кошмарные тайны. Мои мама и папа использовали семейные узы как средство контроля над своими детьми, а это было жестоким злоупотреблением родительской властью. Я считаю, что семейные узы нужны не для этого, а для взаимопомощи, поддержки и уверенности в том, что у нас есть опора в течение всей жизни.

Сегодня я редко вспоминаю папу. Несколько месяцев назад я ухаживала за своими волосами, а на фоне работал телевизор, и вдруг я увидела передачу о кассетах с папиными признаниями. Я стояла и причесывалась, а из динамиков звучал его голос, так четко, как будто он сейчас сам это говорит. Но что самое странное, я не узнала его. Я понимала, что это он, но для меня этот голос больше не звучал как его голос. Я совершенно не перенеслась мыслями на двадцать лет назад, как, наверное, кто-то мог ожидать. Теперь вся эта прошлая жизнь воспринималась мной, как что-то из другого мира.

Что же касается моей мамы, я все-таки вспоминаю ее время от времени. Я не могу представить себе, как сложится ее жизнь за то время, что ей осталось провести в заключении. Хотя ее последнее письмо ко мне демонстрировало некоторое понимание того, что произошло, но я сомневаюсь, что это понимание когда-нибудь превратится в настоящую искренность и раскаяние. Как и многие другие люди, я все еще размышляю над вопросом насчет ее