Письма из тишины - Роми Хаусманн

здесь, повешенную на балке, я хватаюсь за грудь, за сердце; это срабатывает – еще бы не сработало, они же не хотят, чтобы санитарам прибавилось работы, и вот я выхожу с чердака, выхожу из дома, бегу вдоль улицы, спотыкаюсь, потому что легкие почти сдают, но все равно продолжаю бежать, сгибаюсь, пытаясь отдышаться, замечаю желтую машину, такси, любой дурак может поймать такси, я поеду по тому адресу, который написан на маленьком желтом листочке, который ты мне оставила; по дороге чувствую, как начинаю приходить в себя, как мое дыхание успокаивается, легкие и сердце тоже, и думаю: его час пробил, я схвачу его, я дрожу, я дрожу, с силой сжимаю бумажку, рука болит от напряжения, я дрожу, но тут…

…чувствую, как ты мягко накрываешь мою руку своей и кладешь голову мне на плечо. Твои волосы щекочут мне щеку. Ты говоришь мне, что ты рядом, я расслабляю кулак, и дрожь уходит.

– Мы справимся, Лив, – шепчу я.

– Мы справимся, Тео, – шепчешь ты в ответ.

Дом – я его помню. Я бы сразу его узнал, потому что уже был здесь, и с тех пор ничего не изменилось. Вот адрес я бы уже не вспомнил. Но кто через двадцать лет вспомнит какой-то там адрес? Передний двор отделен от тротуара низким заборчиком, к двери ведет дорожка из бетонных плит. Въезд расположен справа от дома и засыпан гравием. Я это помню, помню, как гравий начал хрустеть под колесами, едва мой «Порше» въехал на подъездную дорожку. Я сразу остановился, чтобы не поцарапать еще и краску. Я приехал сюда, чтобы разобраться с ним перед всеми этими журналистами. Рольставни опущены, и, похоже, ничего не изменилось. Моя Вера потом сказала: «Поверь, он – не невинная жертва. Те, кто прячется в темноте, всегда что-то скрывают».

Вера была права, и теперь, после того как он попытался убить Лив, я точно это знаю. Я начинаю злиться еще сильнее, я в ярости. Зря я тогда сдался, зря испугался этого дурацкого запрета на приближение. Если б я с ним разобрался, то всего этого не произошло бы. Взволнованно нажимаю на звонок. Ну давай, трус, ничтожество! Открывай! Я оглядываю пустую парковку.

Продолжаю звонить. Звоню, звоню. Ничего не происходит. Но я не могу просто так уйти. Нет, я не уйду. Осматриваю каменные плиты на ступеньках, надеясь, что Вегнер, как и Вера, спрятал под ними запасной ключ. Но нет. Тогда я обхожу дом. Я бы даже разбил окно, мне все равно, но не получится. Чертовы рольставни… Я не могу войти, не могу войти. Но я должен попасть внутрь. Проверяю карманы, нахожу телефон. Лив, мне нужно позвонить Лив. Может быть, она что-то придумает… Проходит много времени, прежде чем кто-то поднимает трубку.

– Тео? – зовет голос на другом конце. Это не Лив, а мужчина. – Тео, это Фил. Вы на связи?

– Конечно, на связи, я же позвонил! – Тупица. – Отдайте трубку Лив, мне нужно с ней поговорить!

Фипс молчит. Слышу, как он шумно дышит, а потом издает странный смешок. И вот я вспоминаю, что происходит. Вспоминаю причину, по которой сюда приехал. С трудом удерживаю в руках телефон. Лив мертва. Мы опоздали. Уже никто не мог ей помочь. Даже я.

Моя Лив. Моя Джули. Моя Вера.

Одной рукой я по-прежнему держу телефон, другой пытаюсь за что-нибудь ухватиться, несколько раз ловлю только воздух и наконец-то – стену дома. Мне нужно держаться. Я должен поймать этого, как его там… Больше терять нечего, все потеряно.

– Тео? – зовет Фипс. – Тео, где вы?

Я говорю: у дома этого, как его там… Фипс понимает, о ком я говорю, только когда я кричу в телефон:

– А где еще я могу быть? Возле дома мерзавца, который сотворил это с Лив!

– Оставайтесь на месте! – кричит Фипс в трубку. – Слышите? Оставайтесь там, никуда не уходите! Я скоро буду! – И дает отбой.

Тяжело сажусь на ступеньку перед дверью и смотрю в телефон. Значит, мы больше никогда не поговорим, Лив. Не пойдем больше искать Джули – вдвоем, как напарники, как друзья… Лив, мы с тобой были отличной командой. Я тянусь к голове и снимаю шляпу. Это ведь ты ее погладила. Смотри, я не забыл. Пока еще не забыл, Лив. Ты еще здесь. И я плачу о тебе. Мне так жаль, Лив…

Не знаю, сколько времени я так сижу. Поднимаю взгляд, только когда слышу машину и звук захлопывающейся дверцы. Фипс здесь, он тоже приехал на такси. Я быстро вытираю слезы и надеваю шляпу. Фипс бледен и нервничает, но мне все равно, страдает ли он от дефицита железа. Он не ты, Лив. По крайней мере он, похоже, хочет быть полезным. Достает карту из своего кошелька и пытается открыть дверь. Не выходит, и я теряю терпение.

– Сломайте уже эту чертову дверь!

Фипс смотрит на меня в недоумении. Я машу перед ним руками. Он молодой и крепкий. Наконец он, похоже, понимает, что я от него хочу, и бросается всем телом на дверь. Вскрикивает. Вот тупица.

– Ладно, ладно, – быстро говорит он. – Так ничего не выйдет.

– Попробуйте еще раз!

Он осматривается и качает головой.

– Мы не можем рисковать, что кто-то из соседей это заметит и вызовет полицию. Идите сюда.

Я следую за ним вокруг дома.

– Я уже осмотрелся, – говорю я.

Он останавливается перед опущенными рольставнями.

– Это старый дом. Если нам повезет…

Нам везет. Рольставни поддаются, поднимаются примерно до середины окна. Фипс разбивает стекло большим круглым камнем, который лежит возле дома. Потом просовывает руку через отверстие рядом с ручкой. Опять вскрикивает, опять стонет, но в конце концов открывает окно. Он хочет забраться внутрь один, без меня, но это даже не обсуждается. Ему приходится мне помочь, подсадить, подтолкнуть – а если получит от меня по ногам – ну и ладно. Пусть это займет время. Пусть будет тяжело. Но я должен попасть в этот дом. Меня ничто не остановит. И ничто не останавливает. И вот я внутри, я внутри, Лив, я справился, я стою посреди гостиной, и он каким-то образом тоже заходит, но мне это уже не интересно, потому что он не ты, более того – он сидел в вашей чертовой квартире несколькими этажами ниже и ничего не делал, пока ты боролась за свою жизнь. С этой мыслью я хватаю его за ворот и дергаю на себя.

– Господин Новак, что… – Он тяжело дышит, но я только сжимаю еще сильнее.

– Как ты не заметил,