Негодяй - Бернард Корнуэлл

в прошлом веке, была гораздо круче, чем дозволяется строительными нормами двадцатого века. Каллаген, торопливо сбегавший по лестнице, споткнулся на ступеньках, а уже внизу ударился плечом о стену.

– Черт побери, – выругался он и закричал: – Мистер Джиллспай, сэр! Где вы?

Я стоял молча.

– Господи Иисусе! – Каллаген вошел в гостиную. Он не мог видеть меня, потому что я находился глубоко в алькове, за печкой. Каллаген растерянно смотрел на тело Джиллспая. – Господи Иисусе! – произнес он снова и повернулся, вынимая пистолет из наплечной кобуры. Он был в рубашке и брюках, но без пиджака, без галстука и без ботинок. Он, должно быть, спал наверху и, едва проснувшись, оказался посреди этого кошмара. – Господи! – Он был потрясен. Увидев разбитое окно, Каллаген подбежал к нему. Затем, сообразив, что опасность может угрожать и с другой стороны, вернулся на середину комнаты, потом опять подошел к окну и, как полицейский в кино, стал из-за занавесок вглядываться в темноту. Он стоял там, что-то бормоча про себя. Нужно было дать ему знать о своем присутствии, но сделать это следовало очень осторожно, иначе он мог резко повернуться и выстрелить на мой голос. Он был в чертовски нервном состоянии. Я уже приготовился заговорить, как вдруг он резко повернулся. Прогремел оглушительно громкий винтовочный выстрел, и в тот же момент Каллаген выстрелил в ответ. Я увидел вспышку огня из дула его пистолета, особенно яркую на фоне темного окна.

Каллаген выстрелил снова, но на этот раз его палец просто автоматически нажал на спусковой крючок – сам он в этот момент уже падал на пол. Он глубоко вздохнул, и в то же мгновение жизнь покинула его. Я понял, что стрелок был отличным снайпером – он поразил Каллагена в самое сердце одним смертельным выстрелом.

Тело Каллагена тяжело осело на пол. Его вторая пуля попала в потолок и расщепила опорную балку, обнажив свежее дерево.

Наступила полная тишина.

Киллер находился внутри дома. Зачем он вошел в дом? Вероятно, чтобы посмотреть на результаты своей работы. Так что через пару секунд он перевернет тело Джиллспая и обнаружит, что убил не того человека. Ибо он, конечно же, охотился за мной и ни за кем иным.

И что тогда он станет делать? Сбежит? Или начнет обыскивать дом? В любом случае мне нужно действовать, нужно выбраться отсюда – в сырую темноту, где этот меткий стрелок не увидит меня. Но каждое мое движение вызовет шум, и это привлечет его внимание. Боже! Почему я не спрятал карабин в машине? Я напрягся, готовый двинуться с места, но страх удерживал меня. Если я дам этому человеку хотя бы секунду, он убьет меня, это опытный, умелый убийца.

Тут я услышал странный скрежет в дальнем конце гостиной. Я пока ничего не видел и боялся шевельнуться, чтобы посмотреть, что это. Может быть, убийца вытаскивает тело Каллагена?

Вдруг послышался шум тяжелого падения и чей-то стон, затем снова тишина. Я не двигался. Холодный ветер дул в разбитое окно, и я ощущал горький запах пороха.

– О, черт побери, – произнес чей-то голос. Потом снова раздался стон.

Я медленно крался вдоль стены. Стало видно, что делается в гостиной.

Он лежал, неудобно привалившись к дальней стене. Винтовка лежала на расстоянии нескольких футов от его правой руки. На нем был черный свитер, черные брюки, черные кожаные перчатки, черные ботинки, а на голове – черный вязаный шлем, из-под которого были видны только глаза и рот. Свитер и брюки промокли и блестели на животе. Стюарт Каллаген своим предсмертным выстрелом тяжело ранил киллера.

Человек увидел меня, и его рука потянулась к винтовке, но это движение причинило ему ужасную боль. Он выругался.

– Черт побери, – снова сказал он.

– Симас, здравствуй. – Я подошел к нему и ногой отбросил его винтовку в сторону, а затем поднял валявшийся на полу пистолет Каллагена.

– Это какая-то чертова карусель, Поли. – Симас страшным усилием поднял правую руку и стянул с головы черный шлем. Его черные волосы рассыпались. – Этот сукин сын угодил мне в живот.

– Ты пришел убить меня?

– Я думал, этот тип ты и есть. – Он показал подбородком на тело Джиллспая. Снаружи, при скудном освещении, Джиллспай, в желтом плаще, который он нашел у меня в прихожей, вероятно, очень походил на меня. – Кто они, черт побери? – спросил Симас.

– Представители закона. Они пришли допросить меня.

Я присел на корточки перед Симасом и попытался осмотреть его рану. Я не специалист, но с первого взгляда было видно, что дела его плохи. Насколько я мог судить, пуля попала в нижнюю часть бедра и, отскочив от тазовой кости, разворотила ему внутренности. Он истекал кровью. Если бы я, воспользовавшись радиотелефоном Джиллспая, вызвал скорую помощь, Симас, может быть, и остался в живых, но он и сам понимал, почему я этого не делаю. Кто поднял меч, тот от меча и погибнет.

Я пошел к телу Каллагена, стараясь не поворачиваться спиной к Симасу. Каллаген лежал на спине, изо рта у него струилась кровь, и зубы блестели в свирепом оскале.

– Да, это был меткий выстрел, Симас.

– Я всегда был хорошим стрелком. Помню, однажды я лежал в засаде в сожженном доме, и английский солдат захватил меня врасплох и чуть не прикончил. Он вошел через заднюю дверь, а я сторожил переднюю, но все равно я подстрелил его. Я стрелял от бедра. – Он говорил медленно, с трудом. Временами у него перехватывало дыхание от боли, но он не терял сознания. – Я ушел тогда.

– Тебя схватили только один раз, – сказал я.

– Это было очень смешно, – ответил он. – Все это – чистейшая случайность, Поли, просто чистое невезение. Я вышел из квартиры и проехал на машине всего минут пять, как вдруг какая-то девочка выскочила на красный свет на углу Ормо-авеню, знаешь, там, где телевизионный центр. И я сбил ее. Тут же подоспела полицейская машина, и эти сучьи дети опознали меня. – Он тогда направлялся на юг, в Дублин, с чужими правами в кармане. Совет ИРА решил, что он будет в большей безопасности в Дублине, чем на севере, хотя его разыскивали в обеих частях Ирландии. – Эти проклятые англичане утверждали, что они получили информацию обо мне, – с горечью сказал Симас, – но в действительности это была всего лишь случайность, не более того. И из-за этого же умерла Ройзин. Просто из-за того, что эти проклятые англичане соврали.

– Вот из-за чего она умерла, – повторил я вслед за ним, но мне не хотелось говорить о смерти Ройзин. – Кто