Дом стыда - Лин Йоварт

Джефф все-таки прав. Гейл позвонила миссис Уайтхолл в первый же день после моего приезда и попросила ее не приходить, потому что это нарушает режим ребенка, а когда он нарушается, никто не может толком выспаться. Я вообще не выхожу из дома, не говоря уже о визитах к мистеру и миссис Уайтхолл. Гейл продолжает что-то шептать. Джефф отвечает:

– Хорошо, еще одна неделя, и потом всё. Договорились?

На следующий день Гейл объявляет, что я должна уйти, что Джефф хочет «свободно распоряжаться в своем доме», и я ее прекрасно понимаю, но куда мне деваться?

– У меня есть подруга в Линтоне, – говорит Гейл, забирая у меня ребенка. Когда она это делает, в дыре вспыхивает пламя, а когда девочка начинает плакать, пламя разгорается еще сильнее, ведь в последнее время Гейл всегда позволяла мне понянчить ее, особенно когда ребенок хныкал. Я даже ее кормила, и у меня хорошо получалось укладывать ее спать еще до прихода Джеффа. Я понимаю: Гейл позволяет мне это делать, потому что жалеет меня и моего мертвого ребенка, а еще потому, что не очень любит заниматься этим сама.

– Моя подруга держит магазинчик, ее непутевый муж сбежал с какой-то шалавой, – продолжает Гейл, – так что помощница ей придется очень кстати. Платить тебе она много не сможет, зато позволит жить бесплатно над магазином. У нее там несколько комнат. Совсем забыла спросить: сколько тебе лет?

Я спрашиваю Гейл, какой сейчас месяц. Она смотрит с недоумением и говорит: январь 1962 года. Я отвечаю, что в прошлом месяце мне исполнилось пятнадцать.

– Слава богу! Не придется нарушать закон, верно?

Я не уверена, не подкалывает ли она меня насчет ответственности за то, что я бросила Макса умирать, и злюсь, однако Гейл просит извинения за то, что не додумалась купить мне торт или какой-нибудь подарок, и я решаю не обижаться на нее. Затем она предупреждает, что мне нельзя находиться в Линтоне под именем Джейн Макэвой. Хотя город находится всего в пятидесяти километрах от Балларата, все равно слишком близко. К тому же Сюзи знакома с миссис Уайтхолл. Гейл придумывает для меня ложное имя – я не возражаю. Она звонит подруге, и по тому, как идет разговор, я сразу понимаю, что они обо всем договорились заранее, как доктор Ланкастер и мама перед тем, как меня отправили в Хэрроуфорд. Гейл заканчивает разговор фразой: «Хорошо, увидимся через час».

Вот и всё. Она кладет в мой чемодан пару своих старых платьев и позволяет мне подержать свою дочь на руках на пути в Линтон.

Элеонора

1973 год

Гейл Литлджон, урожденная Уайтхолл, ожесточенно качала орущего младенца, в то время как три других малыша вихрем носились из кухни в гостиную и обратно, крича друг на друга, роняя игрушки и на ходу хватая еду.

– Джейн Макэвой? – переспросила неестественно высоким тоном Гейл, по которому Элеонора сразу поняла – сейчас ей будут нагло врать. – Я ее не видела уже несколько лет. С тех пор как… – Гейл облизнула губы, – она уехала.

Старшая из девочек – лет двенадцати, с длинными косами – подбежала, вопя:

– Мам, Райан обрезал у моей Барби все волосы!

Гейл прикрыла веки от раздражения и беспомощности.

– Тихо, Шелли. Я куплю тебе новую Барби, но сначала мне надо поговорить с тетей из полиции.

– Я не хочу новую. Я хочу…

– Хорошо, скажи Райану, что папа разберется с ним, когда придет домой. А сейчас извинись перед тетей.

Шелли оглянулась, посмотрела на Ожье, потом на Элеонору и опять на Ожье.

– Извините, – громко крикнула она, показала стажеру язык и убежала в другую комнату. – Тебе несдобровать, Райан! К нам полиция пришла, тебя посадят, а папа тебя убьет!

– Ой, прошу прощения, – вырвалось у Гейл. – Мы рассказали детям, что их дедушка умер, но не говорили, что его… убили. – Она начала всхлипывать и вытерла глаза краешком детского одеяла.

– Родители часто так поступают. – Элеонора подождала, пока всхлипы затихнут, и добавила: – Я понимаю, что вы и ваша семья переживаете трудный момент, и все же мне необходимо задать вам несколько вопросов.

Гейл, шмыгнув носом, кивнула.

– Вы говорите, что давно не видели Джейн. А известно ли вам, где она сейчас находится?

Гейл затрясла головой и пробормотала «нет», одновременно густо покраснев. «Как задница бабуина», – вспомнила Элеонора.

– Гейл, – участливо вздохнула детектив, – я не хотела этого говорить, но некоторые сотрудники нашего отдела считают, что у Джейн, возможно, возникли неприятности. Серьезные неприятности.

Ожье на секунду перестал писать и покосился на Элеонору. В принципе слова босса не были обманом, вот только «некоторые сотрудники», о которых она говорила, в настоящую минуту сидели в гостиной Гейл.

Гейл пожевала губы, крепче прижала к себе ребенка и нахмурилась, услышав непрерывные крики в соседней комнате.

– Я же сказала: я не знаю, где она. Простите, я в полной растерянности. Смерть папы не укладывается у меня в голове, а вы спрашиваете о Джейн… – Она опять облизнула губы. – Которую я не видела уже много лет.

– Упомянутые мной сотрудники полагают, что Джейн могла совершить убийство, – медленно произнесла Элеонора. – Вернее, три убийства. И что третьей жертвой был ваш отец.

Гейл резко вскинула голову.

– Отец? Это смешно! Зачем ей убивать моего отца?

– Потому что… – Элеонора замолчала. Она чуть не сказала «потому что он сделал ей ребенка», но решила разыграть подачу иначе. – Потому что Джейн в прошлом отличалась психической неуравновешенностью. Как вы считаете, она могла причинить кому-то физический вред?

– Нет, вряд ли, – быстро ответила Гейл. – Она вовсе не такая.

– А какая?

Гейл на секунду задумалась и выпалила:

– Не такая, как вы подозреваете. – Она наклонилась над спящим ребенком и погладила малыша по голове. – Джейн добрая, ясно?

– Точно? – Элеонора решила не заострять внимания собеседницы на том, что та упоминает Джейн скорее в настоящем, чем в прошедшем времени. – Послушайте, я смогу доказать ее непричастность только одним способом – поговорив с ней лично.

У Гейл из глаз опять потекли слезы, но на этот раз она не стала их вытирать.

– Уверяю вас, Джейн никого не убивала.

– Тогда помогите мне это доказать.

Гейл замялась. Отвернувшись от детектива, она крикнула:

– Дети! Вы заткнетесь наконец?!

Потом со вздохом перевела взгляд на Элеонору.

– Я не знаю, где она. И у меня дел по горло – маму успокаивать, за детьми приглядывать, с новорожденным нянчиться… Мне только ваших вопросов не хватало. Даже если б я