Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Он покачнулся из стороны в сторону, нарочно округлив глаза, словно цирковой клоун.

— Но знаешь что? В этом ведь есть и хорошая сторона! Теперь никто не помешает нам хорошо провести время — нам с тобой, и с моим другом Шоном, и с очаровательным Билли!..

— Я…

— Что? — спросил Кош, приложив руку к уху и склонившись надо мной.

— …тебя не…

— Говори громче! Ничего не слышно!

— …навижу… — выговорил я.

И изо всех сил толкнул его головой в грудь.

Мой череп словно взорвала изнутри адская боль. Кош отлетел к стене. Я поднялся, двигаясь, как сломанная заводная игрушка, и всей тяжестью обрушился на него. Мои колени уперлись ему в грудь. Послышался слабый хруст, затем крик. Кош задергался, пытаясь меня сбросить, но я удержался. Загрохотала падающая мебель, разбилась ваза. Кош обвил правую ногу вокруг моей шеи, запрокидывая мою голову назад. Я ударился затылком обо что-то твердое, и из глаз у меня посыпались искры. Кош вскочил и бросился к пистолету. Я успел схватить его за лодыжку и, стиснув зубы, рванул его на себя. Он завопил. Я вцепился в его брючный ремень и снова швырнул на пол. Мы сцепились и несколько раз перекатились друг через друга. Обоюдные удары сыпались градом. Он рычал, я хрипел. Вдруг я заметил, что пистолет лежит на полу совсем рядом — только руку протянуть…

— Папа! — закричал Билли.

Кош ударил меня кулаком в челюсть, и я рухнул навзничь.

Он с трудом поднялся на ноги, стирая кровь с лица, и подобрал пистолет.

— Папа! — сквозь слезы закричал Билли, бросаясь ко мне.

— Билли… со мной ничего… уходи…

— Папа! — рыдал он, не слушая меня. — Мой друг убежал! Он убежал!

— Убежал? — переспросил Кош. — Кто? Куда?

— Мой новый друг…

Глаза Коша внезапно расширились, и он бросился в соседнюю комнату с пистолетом в руке.

Сквозь красноватую пелену, застилающую глаза, я увидел, как он перегнулся через подоконник распахнутого окна и выругался.

Затем Кош вернулся к нам.

— Ты представляешь, Пол? — заговорил он. — Несмотря на свое жалкое состояние, наш маленький Шон сумел выпрыгнуть в окно второго этажа и удрать. Невероятно, правда? Вот что значит воля к жизни!

Он проверил обойму.

— Подождите… — проговорил я. — Отпустите Билли… я вас прошу… У меня есть к вам одно предложение…

Мой последний козырь…

Только один.

— Это я во всем виноват… Можете сделать со мной что хотите… но отпустите Билли.

Кош улыбнулся:

— О, не беспокойся. Я же не идиот. Разумеется, я сведу счеты только с тобой. Мне нет нужды убивать твоего сына. Мой небольшой бизнес еще в самом начале пути. А в мире так много богатых людей, у которых есть спрос на мои услуги. Они голодны, они скулят от нетерпения. Они так хотят, чтобы кто-нибудь их накормил! Почему бы не подать им Билли на очередной пир? Сейчас я отправлюсь на поиски Шона, а когда вернусь, займусь вами обоими.

Время…

Господи, дай мне выиграть хоть немного времени!..

— Подождите… Последний… вопрос.

Я задал этот вопрос.

Кош мне ответил.

— Это все? — затем спросил он.

— Д-да…

— Прекрасно! — кивнул он.

И выстрелил в меня.

Глава 97

В фильмах персонаж, когда в него стреляют в упор, умирает почти мгновенно. На самом деле это не так.

Исключение составляют разве что те случаи, когда человеку стреляют в голову. Да, тогда все происходит именно так, как вы думаете: вспышка адской боли и мгновенная смерть. Но, как правило, пуля попадает в какое-то другое место, и человеку приходится несколько минут — а то и часов — испытывать величайшие муки, пока его жизненные функции медленно угасают.

Так что «схлопотать пулю» — очень болезненный и очень печальный опыт. Чувствовать, как жизнь медленно утекает сквозь образовавшееся в вашем теле отверстие, — это последнее, что любой из вас мог бы себе пожелать.

Но в конечном счете все зависит от того, чего хочет ваш убийца.

Если он захочет покончить с вами быстро и наверняка, он выстрелит вам в лоб, или в сердце, или в затылок. Но если убийца захочет, чтобы вы помучились, он выстрелит вам в живот или во внутреннюю поверхность бедра. В первом случае пуля пробьет вам кишечник, что приведет к внутреннему кровоизлиянию и острому перитониту. И то и другое вызывает невыносимые физические страдания.

Это очень жестокий способ убийства.

Разумеется, Кош об этом знал.

Поэтому именно его он и выбрал.

Глава 98

Кош Чародей исчез.

Я остался лежать на кровати с балдахином, на которой совсем недавно лежал Шон. Я почти не различал ничего вокруг. Живот пронзала ужасная боль. Почти такую же боль я ощущал в правом бедре. И во всем теле — сотни, тысячи других болей.

Но я был все еще жив. И мой сын тоже.

Я знал, что проживу еще по крайней мере несколько минут. Надо же, это случилось только сегодня… А могло произойти в любой из предыдущих дней — я ведь не подозревал о грозившей мне опасности… Ну что ж, неплохой результат…

Меня охватило неудержимое желание смеяться. Я знал, что это скверный признак.

— Билли… пожалуйста… — собрав все силы, произнес я.

Мой сын плакал, не переставая. Прежде я ни разу не видел его в таком состоянии. Я гладил его по лицу, пытаясь успокоить. По радио играла негромкая музыка — возможно, его включили, чтобы хоть как-то развлечь детей… Снаружи завывал ветер. Я представил себе Коша, который летит по воздуху в потоках ветра, как Кощей из русской сказки…

— Билли… послушай меня…

Мелодия, звучавшая по радио, была спокойной и умиротворяющей — это казалось почти чудом среди окружающего безумия. Я узнал песню группы Oasis — «Wonderwall»:

Все пути, которые нам открываются, тернисты,

И все путеводные огни ослепляют нас.

Мне столько всего нужно тебе сказать,

Но я не знаю как.

Может быть, именно ты

Спасешь меня?

— Билли…

— Я… хо-чу… к ма-а-а-ме! — прорыдал он.

— БИЛЛИ!

Я закричал так громко, что от неожиданности он перестал плакать.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, — продолжал я уже тише.

Мой сын сосредоточенно кивнул.

— У меня к спине приклеена клейкой лентой одна вещь. Она мне нужна, но сам я не смогу до нее добраться. Подними мне рубашку и достань эту вещь, ладно?

— Ладно.

Билли просунул руку мне под рубашку и, нащупав небольшой предмет, приклеенный клейкой лентой между лопаток, потянул его к себе —