Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

– Прошу прощения, что прерываю, – произнес Рой, хотя выглядел скорее самодовольным, чем раскаивающимся. – Но это же просто детские сказки. Впечатляющие, не спорю, однако ты же не можешь намекать, что вы с сестрой действительно обнаружили одного из тех троллей на площади вашего городка?

Йон кивнул.

– Я бы не стал отзываться о героях из фольклора или легенд как о «просто детских сказках». Эти персонажи существуют в нашей культуре, в наших жизнях и умах не без причины. И все же мне понятен твой вопрос. И ответ на него будет такой же, как в случае Санта-Клауса, когда на рождественских праздниках его персонифицируют люди в костюмах. Так и под личиной парней Йоля скрывался реальный человек, который появлялся в соответствующий день в магазинах или на заправках либо в других общественных местах. В Мулафьордуре начиная с четырнадцатого декабря в любительском театре каждый день сидел один из упомянутых персонажей и раздавал детям конфеты из большого мешка. Конечно, мы всегда понимали, кто скрывался под костюмом, несмотря на парики, бороды и нарумяненные щеки. Ежегодно роли разыгрывали одни и те же горожане. Наш отец сам несколько лет воплощал Канавного Остолопа, который слизывает молочную пенку, хотя из-за новой работы на паромном причале в соседнем фьорде и не мог исполнить привычную роль в ту роковую зиму.

Каждому из парней Йоля отводился собственный костюм: разные вариации подтяжек, шерстяных бриджей и курток с украшениями, а также шарфов и длинных колпаков. И все исполнители носили накладные усы по-своему, некоторые даже заплетали в косички. И у всех имелся собственный реквизит: горшочек или ложка, сосиски или молочный бидон – в зависимости от персонажа.

Глюггагайир дополнял наряд очками в металлической оправе и часто таскал с собой деревянную оконную раму без стекол, через которую время от времени подглядывал. Ее мы так и не увидели в тот страшный день, однако остальной костюм и так позволял с легкостью определить личность погибшего. Его глаза слепо таращились вверх через очки.

Мы с Салкой недолго наблюдали кошмарную сцену в одиночестве. Несколько минут спустя на площадь высыпал с десяток зевак. Их проинформировал один из горожан, выгуливавший собаку. Именно он и стал первым очевидцем. Но не стоял, замерев от ужаса, подобно нам, а бросился за подмогой. Нас грубо оттащил в сторону Олаф Бьернссон, который в тот год играл Мисколиза, но был в тот момент без костюма. Однако оставшись без присмотра, мы задержались на краю разраставшейся толпы.

– Наверняка зрелище всех потрясло, – прокомментировала Джуди. – Особенно вас. Дети очень впечатлительные.

– Думаю, да, – согласился Йон. – Следующей ночью я слышал, как Салка кричала во сне, да и сам видел пугающие кошмары, которые мы в Исландии называем «мартрод», в честь богини Мары, потому что, по поверьям, она сидит на груди спящих, будто каменная глыба, придавливая их к кровати. Пожалуй, мы оба по-своему переживали увиденное в тот день. И, скорее всего, именно поэтому так хотели разобраться в происходящем и сами раскрыть убийство, не хуже настоящих детективов

– Как Великолепная пятерка или Секретная семерка[195], – сказала Дина.

– Тогда уж как Настойчивая парочка, – заметила с теплой улыбкой Хелена, явно не в первый раз слушая историю.

– Тогда вам нужна была собака, – присоединился к обсуждению Барни. – Она непременно сопровождала всех лучших детективов среди детей. – Лежавший у него в ногах Дэш согласно гавкнул.

– Новости моментально разлетелись, как всегда случается в маленьких городках. О найденном теле узнали даже те, что сидели по домам за закрытыми от непогоды дверями и ставнями. Семья в отеле на фьорде встревожилась. Хенрик Хаконссон, младший сын владельца и внук футбольной звезды Арнульда Торссона, в этом году играл Подглядывающего-в-Окна, заменив в последний момент восьмидесятилетнего старика, который двадцать лет подряд воплощал парня Йоля, однако накануне слег с сильной простудой. В костюм на худощавую фигуру могли влезть немногие, поэтому Хенрика, не обладавшего мощным сложением или высоким ростом, сочли наилучшим кандидатом.

Когда разошлись слухи о том, что на площади обнаружили мертвого Глюггагайира, Лайла, мать игравшего его роль Хенрика, поспешила туда. Мы еще были там к ее прибытию, бродили по заснеженной земле неподалеку от места, где тело обследовали шеф городской полиции, Бьярни, и только что приехавшая доктор Сарна Олафсдоттир. Шериф – добрый, хотя и не особенно быстро соображающий, думаю, это честная его характеристика – проводил Лайлу, чтобы опознать погибшего. Та взвыла при виде безжизненно лежащей фигуры, но, подойдя ближе, воздела руки к небу, словно в благодарственной молитве, и громко объявила:

– Это не Хенрик. Это бедное создание – не мой сын.

Бьярни, который уже пришел к тому же выводу, кивнул, но выглядел недоумевающим, как и доктор, сообщившая о смерти жертвы. Мы услышали, как Лайла спрашивает кого-то из толпы, когда тот в последний раз видел ее сына.

– Когда он завершил смену в театре, славно повеселив малышей в своем костюме, то остался пропустить с нами по стаканчику. Да не по одному. И ушел домой уже гораздо позднее, наверное, около семи вечера, судя по темноте и снегопаду за окном. – Рассказчик помедлил и добавил: – По-прежнему в костюме Подглядывающего-в-Окна.

Бьярни присоединился к Лайле и делал пометки в блокноте.

– Я видел его, – прокомментировал хозяин золотистого лабрадора, сдерживая натягивавшего поводок пса, который рвался к телу под статуей. – Я пошел гулять с Миски около восьми вечера, а когда свернул за угол, сражаясь с метелью, заметил одного из парней Йоля. Тот шатался из стороны в сторону и заглядывал в окна. Я рассмеялся и помахал, но он только дернул головой и продолжил свой обход домов, спотыкаясь и едва не падая. Вероятно, просто старался придерживаться роли, как мне тогда показалось. Либо и правда под действием одурманивающих веществ.

– И ты уверен, что видел именно Хенрика? – спросил шеф полиции.

Собеседник задумчиво нахмурился, после чего пожал плечами и махнул рукой на тело в костюме:

– Это точно был Глюггагайир.

* * *

– Тогда кто же погиб? И куда пропал сын Лайлы? – поинтересовалась Джуди.

– Два очень важных вопроса, – кивнул Йон. – И на оба мы получили ответы не так уж быстро. Территорию оцепили и всем запретили приближаться к телу, прикрытому доктором. В городе недосчитались тем утром только Хенрика. Некоторые из пожилых наблюдателей крестились, опасаясь, что убили самого Глюггагайира и что на обитателей Мулафьордура падет ярость его матери-великанши. Несколько детей разрыдались от предположения, что