Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

послышалась нотка грусти, и я вспомнила про ее бедного мертвого сына и о том, что Ивонн ни разу не упомянула о нем с тех пор, как мы разговаривали об убийстве Энни.

На распродаже она выбрала для меня платье из шелка и меха изумрудно-зеленого оттенка. Я показала на свои волосы. Она с театральным возмущением закатила глаза. Ивонн не держалась принципа «никогда не сочетай красное и зеленое», как большинство модных домов, одевавших меня в белое, синее и коричневое.

– Ерунда. Примерь.

Я примерила, и платье было идеально.

Лоуренс открыл дверь и сказал:

– Вау.

– Думаешь, она одобрит?

– Это не важно.

Я надеялась, что это правда. Мы договорились поехать в Авалон вместе. Лоуренс был за рулем. По дороге он молчал.

– Ну, хотя бы расскажи мне, что можно и что нельзя, – сказала я.

– Нет! Я не хочу, чтобы ты притворялась, но попытайся не говорить слово «сраный», – с улыбкой сказал он.

– Как Хелен? – Мы оба рассмеялись.

Когда мы поднялись по длинной подъездной дорожке, у меня дух перехватило. Спереди Авалон выглядел просто как особняк, но когда мы объехали здание, чтобы припарковаться у гаража, вглубь он оказался в два раза больше, чем вширь.

– О господи.

– Это просто дом. – Лоуренс сжал мне руку.

– Но он…

– Просто дом, – прошептал он и положил пальцы мне на губы. Я поцеловала их.

Я увидела силуэт в окне, а потом он двинулся в сторону входной двери. Мать Лоуренса опередила нас и широко распахнула ее перед нами.

– Добро пожаловать, очень рада!

Она выглядела невероятно утонченно. На работе я сталкивалась с моделями примерно возраста матери Лоуренса, но время лишь едва коснулось миссис Фитцсимонс: всего несколько седых прядей на висках и пара неглубоких морщин вокруг ярких голубых глаз. Она была высокой и очень стройной, а плечи лишь слегка сутулились. Она была одета очень просто – в черное кашемировое платье с длинной ниткой жемчуга.

Она широко мне улыбнулась:

– Я так рада наконец с вами познакомиться, Карен! Вы такая же красивая, как на фотографиях!

Хотя Лоуренс стоял прямо за моей спиной, я почувствовала его облегчение.

– Очень рада с вами познакомиться, миссис Фитцсимонс. – Я отдала ей коробку шоколадных конфет.

– О, спасибо, моя дорогая, но, пожалуйста, зови меня Лидия. Лоуренс, ты говорил мне, что она красива, но ты ослепительна, дорогая, просто ослепительна.

– Привет, мам.

Сначала она обняла Лоуренса, а потом и меня заключила в теплые объятия, хотя ее руки оказались холодными и костлявыми. Затем она провела нас внутрь. Я никогда в жизни не была в таком доме. Я бывала в роскошных особняках по работе, и Авалон напомнил мне о них. Над центральной лестницей висела хрустальная люстра, и хотя там и тут были видны признаки порчи и износа, дом оказался гораздо больше, чем я ожидала. Я попыталась представить, что сказали бы мама с папой, оказавшись здесь. Наверное, они бы никогда не смогли расслабиться в такой обстановке. Я задумалась, как бы встретила их Лидия, но со мной она была бесконечно любезна и похвалила мою прическу и платье, пока наливала джин с тоником. Я была благодарна за напитки, ведь, несмотря на теплый прием Лидии, знала, что меня могут ждать неудобные вопросы по поводу моего происхождения. Лоуренс сказал отвечать честно, хотя признался, что так и не рассказал ей о моем браке. «Оставим это до следующего раза, хорошо?»

Они с Лоуренсом обсудили его работу и планы на коттедж, которые она целиком и полностью одобрила. Лидия заметила, как хорошо он выглядит, и поздравила с возобновлением программы тренировок. Она кивнула в мою сторону.

– Очевидно, Карен хорошо на тебя влияет.

Когда она отправилась на кухню, я предложила помочь, но Лидия только всплеснула руками:

– Не стоит, у меня все под контролем, не беспокойтесь обо мне. Может, Лоуренс проведет вам экскурсию по дому?

Так что он показал мне гостиную, зал, столовую, чайную, детскую, кладовку, гардероб и библиотеку, а потом взял за руку и повел вверх по лестнице.

– Когда-нибудь это все будет нашим… – шепнул Лоуренс.

Я ткнула его в бок, и мы рассмеялись. Я увидела спальню, где он спал бо́льшую часть своей жизни: мужскую комнату, скупую и строго функциональную, несмотря на потолок с лепниной и большой камин. Я выглянула в окно, окинув взглядом аллею из голых деревьев, и попыталась представить, каково было расти в такой роскоши. Энни бы все равно выросла такой дикаркой? Я выкинула эти мысли из головы.

В лестничном пролете в углу стояла старая деревянная лошадка.

– Мне никогда не разрешали с ней играть, не помню почему. Наверное, она слишком хрупкая, – сказал Лоуренс.

Уважая приватность, мы не стали заходить в спальню к его матери, но остальные три спальни и каморка – «Тут во времена маминого детства жила прислуга» – были прекрасны, несмотря на поломанную мебель и разбросанные книги и коробки, покрытые пылью. Рядом со спальней Лидии располагалась огромная пустая комната с зеркальной стенкой и балетным станком. Я не смогла скрыть удивления.

– Да, мама занималась балетом в молодости. Она по-прежнему тренируется каждый день.

Неудивительно, что она в такой отличной форме.

– Покажешь мне сад? – спросила я, выглядывая в окно и пытаясь рассмотреть что-нибудь за собственным отражением.

– Может быть, в другой раз. Сейчас там темно и холодно.

Снизу нас позвала Лидия и сообщила, что ужин готов. Лоуренс схватил меня и поцеловал в губы, прежде чем мы сбежали по лестнице.

Накрытый стол на первом этаже перепугал меня до смерти. Все приборы лежали с одной стороны стола, так что Лидия должна была сидеть во главе между мной и Лоуренсом. Я ходила на уроки по этикету по наводке Ивонн, но тут лежало слишком много ножей и вилок, и я не могла вспомнить, какая из тарелок сбоку моя. Лоуренс увидел мое замешательство и одними губами сказал:

– Повторяй за мной.

Мы с Лидией присели, пока она попросила Лоуренса порезать лопатку ягненка.

– Сейчас, конечно, совершенно не сезон, так что, к сожалению, он, скорее всего, из морозилки. Надеюсь, тебе нравится ягненок, Карен?

– О да, уверена, он будет превосходен.

Ужин продолжался, и я заметила, что Лоуренс все больше расслаблялся. Я не почувствовала никакого снобизма со стороны Лидии и не заметила признаков ее знаменитых неврозов. Она всю дорогу была очень мила, очаровательна и разговорчива. Может, я застала ее в хороший день, или, может, из-за их недавней стычки Лоуренс перестраховывался. Может, он сильно преувеличивал по поводу состояния матери и особенностей поведения,