Деловая поездка - Джесси Гарсиа

Дряхлый автобус доплелся до станции уже на закате. С сумками в руках я прошла несколько километров до пляжа. Над головой с пронзительными криками носились птицы. Изнуряющей жары не было – с моря дул ласковый бриз. Солнце неторопливо опускалось за горизонт и таяло в океане. Едва увидев этот закат, я поняла: здесь и останусь навсегда.

Деревня оказалась именно такой, какую я себе воображала в школе и позже. Вдали от шумных дорог, населенная рыбаками, каждое утро выходящими в море на своих моторках. Впрочем, есть и все удобства для туристов. А вот таких толп американцев, как на других мексиканских курортах, нет. Спокойное, расслабленное место. Вдоль побережья немало баров и ресторанов, и почти у каждого на двери объявление SE BUSCA AVIDA – «требуются сотрудники».

В первом месте, куда я зашла, меня тут же и наняли. Показывать, сколько у меня с собой денег (больше десяти тысяч долларов, доставшихся от Стефани), разумеется, было нельзя – стоит кому-то об этом узнать, и я стану очередной убитой американской туристкой. Так что я поселилась в дешевом мотеле, устроилась на работу официанткой, купила новый телефон и начала подтягивать испанский. Даже сделала татуировку, на этот раз настоящую. В виде компаса. Пусть напоминает мне, куда дует ветер.

Следить за новостями об убийстве было нелегко. Во-первых, все новости здесь на испанском, во‑вторых, не хотелось дать кому-то заметить, что меня интересует громкое уголовное дело в США. К тому же дешевый телефон оказался не слишком хорош, а телефонный сервис здесь надо было еще поискать. Судя по обрывочным сведениям, дошедшим до меня за несколько недель, полиция каким-то образом выяснила, что на конференции была самозванка (понятия не имею, как они об этом догадались) и что эта же самозванка улетела в Атланту. Пришли к мысли, что это, скорее всего, я – но также предполагали, что Трент убил меня в ссоре, не сумев по-хорошему поделить со мной деньги Стефани.

Ха! Ладно, пусть так и думают. Тело мое не нашли, но продолжают искать. А Трент тем временем гниет за решеткой. При мысли об этом я расплывалась в улыбке.

Единственной мухой в варенье оказался парень в пурпурном плаще и с пуделем. Он собрал собственную пресс-конференцию, пришел туда с собакой на руках и заявил: мол, видел, как в тот вечер, когда Трент вернулся с конференции, Стефани сидела на скамейке неподалеку от его дома вместе с какой-то женщиной в обтягивающей кофточке. Они о чем-то разговаривали. Он даже незаметно сфотографировал этих женщин – понял, что мы не местные, и что-то ему подсказало, что фото может потом пригодиться.

Я вспомнила этого чувака в пурпурном. Он проходил мимо, как раз когда я собиралась передать Рейвен пачку наличных, и в самом деле пристально нас разглядывал. Рейвен еще прошипела мне: «Не здесь!» А теперь, значит, решил улучить свою минуту славы, поделившись тем, что ему известно. Но никакого продолжения его откровения не имели, так что об этом я не беспокоилась. К тому же пару дней спустя в Лос-Анджелесе пропала какая-то актриса, в новостях стали рассказывать об этом, а мое дело отошло на задний план.

Прогуливаясь по своему новому раю, я часто вглядывалась в толпу или в загорающих на пляже, надеясь разглядеть среди них Рейвен. Но пока ее не видела. Кстати, все здесь, от еды до одежды, было так дешево, что слюнки текли. Наконец-то я чувствовала себя богатой… и, боже мой, какое же это счастье!

По дороге на работу я каждый раз проходила по пляжу мимо бунгало, выкрашенного сияющей бирюзовой краской. А одним солнечным утром заметила на нем объявление EN VENTA («продается») и увидела, что внутри двое мужчин штукатурят стены. Я вприпрыжку взбежала на деревянное крыльцо и, просунув голову в дверь, окликнула их:

– ¡Buenos días![18]

– Buenos días, señorita[19], – ответил один. А затем, увидев меня, спросил: – ¿Puedo ayudarle? (Чем могу помочь?)

– ¿Me permite ver? (Не позволите мне здесь осмотреться?)

– Sí[20], – ответил тот, что помоложе, жадно глядя на меня. Даже черноволосая, я со своей белоснежной кожей и светлыми глазами сильно отличалась от большинства мексиканских женщин.

Рабочие продолжили штукатурить стену, болтая между собой по-испански и украдкой на меня поглядывая. Я прошлась по дому, проводя кончиками пальцев по стенам и перилам, заглянула в уютную спальню и в кабинет, представила себе, как сижу на пороге с чашкой ароматного черного кофе, любуясь солнцем и песком. Домик был чудный – и я уже воображала, каким он станет теплым и гостеприимным, когда я украшу его яркими ковриками и цветастой индейской посудой.

Я остановилась у окна. Ласковый ветер с моря взъерошил мне волосы. В этот миг я поняла: вот он, мой будущий дом.

Я быстро подошла к рабочим.

– ¿Cuánto cuesto? (Сколько стоит?) – спросила я.

– Trescientos treinta y siete mil (Триста тридцать семь тысяч), – ответил тот, что помоложе.

У меня перехватило дыхание.

– Песо, – добавил он.

Я выдохнула и подсчитала в уме. Быстро считать я умею – официантке без этого не обойтись. В пересчете на американские доллары меньше девятнадцати тысяч. Вполне подъемно! Могу сразу внести плату и начать покупать мебель. У меня заблестели глаза.

– ¿Americana?[21] – спросил тот, что постарше.

Я поколебалась. Солгать или нет? Пожалуй, солгу. Чем меньше связи с моим настоящим прошлым, тем лучше.

– Canadiense. Soy de Toronto. Muy frío (Канадка. Я из Торонто. Очень холодно.)

Он улыбнулся. Я помахала на прощание и пошла прочь, мысленно уже обставляя этот чудный домик по своему вкусу.

Несколько вечеров спустя я была на работе. На стене у нас в баре постоянно работал телевизор, настроенный на Си-эн-эн, но с приглушенным звуком. Туристы и местные сидели за квадратной стойкой, над головами у них покачивались от ветерка разноцветные висячие лампы. Гремела музыка. Все пили, болтали и наслаждались жизнью. Мне очень нравилось это место. Именно о таком я мечтала, когда убегала от Гленна, – именно на такое надеялась, когда пошла следом за Стефани.

Теперь у меня есть и деньги, и независимость, и возможность принимать решения. Никаких мужчин, никаких связей. Просто разношу кувшины с «маргаритой» и тарелки с вкуснейшими на свете гуакамоле, фахитас, бурритос, энчиладас и прочим, что готовит наш волшебник-повар.

Никто и ничто меня здесь не тревожит. Я спокойна и счастлива, как никогда в жизни. Каждое утро отправляюсь на долгую прогулку по пляжу, останавливаясь, чтобы подобрать красивые раковины, которые храню на полке у себя в мотеле. Может быть, в новом доме сделаю из них