Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

особенно та женщина с изогнутыми бровями. Встретившись взглядом с присяжными, Табита почувствовала, будто ее заперли в клетку, а снаружи укрепили табличку: «Табита Харди, убийца».

– Мисс Харди?

Табита встрепенулась. Разглядывая присяжных, она совсем забыла, где находится.

– Да?

– Представьте ваше заявление защиты, – сказала ей судья.

– Чего?

– Вам пора огласить ваше заявление защиты.

Табита огляделась в замешательстве. Саймон Брокбэнк сел на свое место, и теперь на нее глядели несколько десятков пар глаз, отвлекшись от раскрытых на столах ноутбуков. Но ей совершенно нечего было сказать им.

– Я что, должна говорить из клетки? – спросила Табита.

– Это предписано законом, – твердо заявила судья Мандей.

– Но у меня такое ощущение, что я говорю из коробки!

– И можете продолжать.

Табита глубоко вздохнула. Зачем ей было вообще раскрывать рот? А если бы она просто потеряла сознание? Она бросила взгляд на скамью присяжных – весь их состав глядел на нее. Присяжные словно оказались на свадьбе, когда жених сказал «нет». Пожалеют ли они ее? Скорее всего, не пожалеют…

– Все, что я доложу вам, может показаться странным, – сказала Табита. – Дело в том, что я защищаю себя сама, без адвоката.

– Прошу прощения, – отозвалась судья. – Я должна вас прервать. Мисс Харди, прошу вас очень внимательно следить за тем, что вы говорите.

Мандей повернулась к присяжным:

– Как вы уже поняли, мисс Харди решила защищать себя сама. Вам, вероятно, известно, что отказ от профессиональной юридической помощи в деле такой важности сам по себе необычен, но это свободный выбор самой мисс Харди. Она имеет на это полное право. И поэтому я хочу сказать две вещи: во-первых, некоторые судебные процедуры могут выглядеть менее формальными, – тут судья хмуро взглянула на Табиту. – А во-вторых, тот факт, что подсудимая выступает сама в свою защиту, не должен настраивать ни за нее, ни против.

Мандей снова взглянула в сторону скамьи подсудимых.

– Теперь можете продолжать.

– Спасибо… э, то есть благодарю вас, мадам… миледи. У меня есть немногое, что сказать.

Обращение судьи к присяжным дало ей короткую передышку и помогло собраться с мыслями.

– Я не буду докладывать обо всем деле в целом, как сделал вот он…

– Называйте его «мистер Брокбэнк», пожалуйста, – поправила ее судья.

– Прошу прощения. Мистер Брокбэнк. Разумеется, я не являюсь профессиональным юристом, но знаю точно: на мне не лежит обязанность доказывать свою невиновность. Мне достаточно просто доказать, что обвинение не может использовать против меня собранные улики. Я знаю, что юристы пользуются для этого своими профессиональными хитростями и намеренно создают путаницу.

Табита нервно посмотрела на судью Мандей, которая угрюмо покачивала головой, а потом перевела взгляд на присяжных:

– Но я не хочу прибегать к подобным методам. Мне просто нужно убедить вас в том, что я не совершала убийства.

Она села. В зале воцарилась тишина, которую нарушило лишь чье-то покашливание. Табита огляделась, не понимая, что произошло. Поднялся Брокбэнк.

– Простите, миледи, мы можем отпустить присяжных? – спросил он.

Заседатели выглядели сбитыми с толку и даже недовольными. Их попросили покинуть свои места и вывели из зала. Едва лишь за ними закрылась дверь, Брокбэнк стал объяснять Табите, что ей следовало подробно описать свою линию защиты.

– Как же я опишу, когда не знаю, что там говорят свидетели?

– Всё вы знаете. Их показания содержатся в заявлении обвинения, которое вы получили.

Судья снова покачала головой:

– Мы не должны слишком формально подходить к таким вопросам. – Тут Мандей посуровела и посмотрела на Табиту: – Но это не относится к вашей работе со свидетелями. Существуют строгие правила ведения перекрестного допроса свидетелей подсудимым, и здесь никаких поблажек быть не может.

Табита понятия не имела, о каких там еще правилах толкует ей судья, но ничего не сказала, а лишь смиренно кивнула. Мандей взглянула на часы:

– Думаю, у нас еще есть время для первого свидетеля, – сказала она.

Доктор Леонард Гарднер являлся судебно-медицинским экспертом, причем весьма квалифицированным. Перечень его научных званий внушал трепет. Это был высокий мужчина с изможденным серьезным лицом и почти полностью седой шевелюрой. На свидетельской трибуне он стоял совершенно свободно, как человек, неоднократно выступавший перед судом. На шее его был повязан крапчатый галстук-бабочка, а часть волос была зачесана так, чтобы прикрыть лысину. Табита никогда не понимала смысла ни в ношении бабочки, ни в манере прятать проплешины на голове.

Доктор начал говорить, издавая в конце каждой фразы что-то вроде мычания, что неимоверно раздражало. Это тихое постанывание сильно отвлекало.

Как следовало из слов судмедэксперта, он лично осматривал тело Стюарта Риза на месте происшествия и сам же проводил вскрытие. Брокбэнк сначала изматывающе долго задавал доктору вопросы относительно его врачебной квалификации, затем так же долго выяснял подробности обнаружения трупа Стюарта, заставил детально описать состояние тела покойного и, наконец, перешел к результатам вскрытия. Табита уже видела фотоснимки колото-резаных ран на теле, но теперь их изображения были увеличены и развешаны на стенде, что стоял рядом с судейским креслом.

Причиной смерти Стюарта, по словам эксперта, был анафилактический шок, вызванный массивной кровопотерей. Один из ударов рассек потерпевшему сонную артерию. Стюарт умер за считаные минуты. Ранения были нанесены одним и тем же ножом, с одним лезвием, без зазубрин и максимальной шириной полотна 3,4 сантиметра. В кухне Табиты был найден подходящий по описанию нож, который доктору предъявили на судебном заседании. По мнению Гарднера, он вполне мог являться орудием убийства.

Табита посмотрела на Микаэлу и что-то зашипела ей, стуча одновременно по стеклу.

– Ты записываешь? – крикнула она подруге.

– Я вас попрошу, мисс Харди! – остановила ее судья.

– Но не могу же я ей шептать! – возразила Табита. – И так почти ничего не слышно.

– Будьте любезны, дайте возможность свидетелю закончить речь и не прерывать его!

Табита написала у себя в блокноте: «нож». Эта была ее первая запись с начала процесса. Присяжным тем временем предъявили для ознакомления фотографии: две женщины приложили ладони к губам, а мужчина с затянутыми в пучок волосами в стиле «ман бун» протер глаза и побледнел, как мел.

Но вот когда доктора Гарднера спросили о времени наступления смерти, Табита сильно удивилась. Эксперт заявил, что, судя по температуре тела, трупному окоченению и скоплению крови в тканях убитого, Стюарт должен был умереть между часом дня и половиной четвертого. В блокноте у Табиты появилась еще одна запись со знаком вопроса.

Саймон Брокбэнк поблагодарил доктора Гарднера и сел. Все взоры обратились к Табите. Она встала со своего места, и тут ей показалось, что изображение слегка поплыло перед глазами, отчего пришлось схватиться за спинку стула, чтобы