Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Возможно, – изрек он, – что нам придется пройтись по каждому свидетелю в отдельности.

Брокбэнк перечислил всех: полицейских, следователя, патологоанатома, жителей Окхэма, и каждый раз Табита заявляла, что требует их личного участия в слушании. Наконец, Брокбэнк сел, а судья пробежала глазами список, вздохнула и посмотрела на Табиту.

– Должна вам сказать, что ваше заявление защиты никуда не годится.

– Что вы хотите сказать?

– Да то, что цель такого документа состоит в том, чтобы определить вопросы, на которых будет выстраиваться линия защиты. А в вашем заявлении ничего такого нет. Совсем ничего.

Возразить на это Табите было совершенно нечего. Она снова почувствовала себя школьницей, которую отчитывает директор школы. В таких делах Табита вечно терялась.

Судья отложила листок.

– Мисс Харди, – сказала она. – Я не знаю, кто посоветовал вам защищать себя без адвоката и что вам наговорили. Иногда некоторые подсудимые надеются таким образом запутать судебное следствие и сбить с толку присяжных. Со своей стороны я уверяю вас, что с вами будут обращаться справедливо, но лично я не позволю вам вводить суд в заблуждение. Вы меня понимаете?

– Я не знаю…

– Вы меня понимаете?

– Да.

– Вот и хорошо. Завтра мы начнем с первичных заявлений.

Судья встала с кресла, и все остальные в зале последовали за ней.

Глава 53

Табита сжала в руках блокнот и взглянула сквозь оргстекло в зал заседания. Перед нею с папками в руках стояла Микаэла. На ней было светло-зеленое платье, отчего Табите стало весело – надо же, хоть какой-то признак жизни в этом черно-белом окружении!

Позади сидели присяжные, которых уже привели к присяге. Семь мужчин и пять женщин. Табите не понравился вид одного из них, мужчины с воинственно закрученными усами, а также подозрение внушала дама с прической в виде тюрбана – ее взор уже заранее выражал неодобрение. Да еще один юнец продолжал ковыряться в зубах – на него тоже рассчитывать было нечего.

Табита уже хотела заявить об отводе этих троих, но прикусила язык: мрачный взгляд все же не является веским основанием для удаления присяжного.

В зале сидели Саймон Брокбэнк и Элинор Экройд, оба в мантиях и нелепых париках. В центре же зала помещалась судья Мандей, перед которой высилась кипа томов уголовного дела. Трудно было поверить, что под красной мантией и париком скрывается обыкновенная женщина.

Кроме них в зале присутствовали и другие люди, которые что-то набирали в своих ноутбуках. Табита не имела понятия, кто это такие, и она предположила, что это журналисты.

Места для публики были частично заняты. Табита встретилась взглядом с каким-то стариком, который, не отрываясь, смотрел на нее, и сразу отвела глаза, почувствовав подступившую дурноту. А чуть выше она заметила Майкла. Его лицо вмиг из сурового стало добрым, и Табита поняла, что это вовсе и не Майкл. Ну разумеется, зачем ему мешаться в это дело…

В общем, никого из знакомых в зале суда не было – только праздные зеваки.

Глядя на публику, Табита чувствовала себя униженной, словно раздетой под людскими взглядами. Ей было тесно в деревянном ящике, который именовался скамьей подсудимых. Ведь каждый, кто пришел в тот день на заседание, имел свое мнение, обсуждал его с остальными и спокойно рассматривал ее. Кожа под одеждой невыносимо зудела, словно по ней ползали тысячи мелких насекомых. Зал суда то отчетливо проступал, то снова тонул в тумане. Табита понимала, что сейчас самое время сосредоточиться, сконцентрироваться, но ее мысли по-прежнему блуждали где-то далеко. Внезапно ей пришел на память урок математики, который вел Стюарт Риз. Она вспомнила, как тот склонился над ней и обдавал ее своим горячим и несвежим дыханием, обжигавшим ей шею. Как же она могла позволить ему?..

Табита сжала кулаки и попыталась овладеть собой. Саймон Брокбэнк подтянул манжеты своей рубашки и встал, глотнул из стакана и, заглянув в свои заметки, повернулся к присяжным, напустив на себя немного печальный вид. Табита стиснула зубы, ее виски болезненно пульсировали. Она раскрыла блокнот и чуть-чуть подалась вперед.

– Уважаемый суд и господа присяжные, – начал Брокбэнк своим глубоким и одновременно звонким голосом. – В ходе этого судебного процесса вы услышите показания многих свидетелей, и вам представится возможность рассмотреть значительное количество доказательств, некоторые из коих очевидны, а для получения иных потребовались данные экспертиз. Но, по сути своей, данное дело весьма простое. Табита Харди обвиняется в убийстве Стюарта Риза. Это преступление относится к категории особо тяжких. Возможно, вы испытаете жалость к подсудимой, потому что, согласно материалам следствия, у нее имелись основания недолюбливать потерпевшего. Однако не позволяйте жалости отвлечь вас от главной вашей задачи, от вашего долга. Ибо только вам и предстоит решить, действительно ли Табита Харди двадцать первого декабря две тысячи восемнадцатого года умышленно убила Стюарта Риза!

Брокбэнк отпил из стакана и вновь обратился к присяжным:

– Я работаю в прокуратуре гораздо дольше, чем бы мне самому хотелось, – он грустно улыбнулся. – И должен вам сообщить, что мне редко удавалось столкнуться со столь простым и столь…

Табита постучала по отделявшему ее от зала оргстеклу. Все взоры устремились на нее. Саймон Брокбэнк замер с раскрытым ртом.

– Мисс Харди! – возгласила судья Мандей. – У вас еще будет возможность возразить. А мистер Брокбэнк пусть продолжает.

– Но мне нужна ручка, – сказала Табита. – Я имею право делать заметки, а ручки у меня нет. Вон, у Микаэлы есть.

Микаэла вскочила со своего места и принялась рыться в груде бумаг, что лежали у нее на столе. Наконец, она извлекла оттуда несколько ручек, перетянутых резинкой. Судья одобрительно кивнула женщине, что сидела прямо под судейской кафедрой, и та подошла к Микаэле, взяла у нее одну ручку и подала Табите.

– Кроме того, – сказала Табита, – мне здесь плохо слышно. Не мог бы обвинитель говорить громче?

Саймон Брокбэнк взглянул на нее, натянуто улыбнулся и продолжил свою речь – медленно и с расстановкой. Табита открыла свой блокнот, и из него выпало на пол несколько листков. Она наклонилась, подбирая их, а потом принялась расписывать засохшую ручку.

Брокбэнк продолжал говорить. Он утверждал, что у подсудимой был мотив и была возможность совершить убийство. Доказательств имелось более чем достаточно. Все важные факты дела, продолжал Брокбэнк, будут изложены присяжным в ходе судебного разбирательства.

Табита принялась записывать. Ее рука сделалась мокрой от пота.

– Во-первых, мотив, – звучал голос прокурора. – Когда подсудимой было пятнадцать лет, она против своей воли была вовлечена в сексуальные отношения со Стюартом Ризом.

Брокбэнк поднял руку, как будто кто-то хотел его прервать,