Контрольный выстрел - Ю. Несбё

дорогу, открыл калитку и быстро двинулся по обледеневшей гравийной дорожке впереди шестерых своих людей. Они опустили приборы ночного видения и рассредоточились: по двое в каждую сторону, причём двое исчезли за домом. Фалкейд и двое последних, подняв оружие, двинулись к входной двери.

— Мой колабль заглужен Тоне.

— Тоне?

— Тоне из детского сада. Я хочу её на моём колабле. Твой ход.

Харри разглядел в темноте, как таран, рассчитанный на одного бойца, качнули к замку входной двери, услышал хруст и увидел, как трое на крыльце исчезли в доме.

— Мой корабль загружен зубами.

— Это я уже сказал. Ты плоиглал.

В зеркале Харри увидел, как знакомая машина подкатила сзади и остановилась. Витт вышла, подошла к «Эскорту» и села на пассажирское сиденье.

— Они уже внутри, — сказал Харри.

— Кто ты?

Витт обернулась к заднему сиденью.

— Привет. Я Хильде. А ты кто?

— Угадай.

— Э-э… Уле?

— Его зовут Герт, — шепнул Харри.

— А. Привет, Герт.

— Мой колабль заглужен тюбиком зубной пасты.

— Ого, это уже целая фраза. Мой корабль загружен толстыми большими пальцами.

— Большими пальцами! — икнул Герт. — Хильде смешная. И класивая.

— Хорошо, — сказал Харри и в тот же миг увидел, как Фалкейд вышел на крыльцо с телефоном у уха, покачал головой и стал всматриваться в сторону дороги.

— Тима Каландера нет дома, — сказал Харри.

— Вот как, — сказала Витт. — Значит, мои услуги здесь не нужны, и я ещё успею на ужин с…

— Твои услуги нужны на десять минут, — сказал Харри и расстегнул ремень безопасности. — Если вы доиграете на Т, я скоро вернусь, и тогда возьмём С. Договорились?

Гертово «да!» заглушило прошептанное Витт «нет».

Харри бегом поднялся к дому и остановился у калитки. Фалкейд заметил его, кивнул и подозвал к себе.

— Дом проверен, никого нет, — тихо сказал Фалкейд. — Нет и признаков, что совсем недавно там кто-то был.

— Хорошо, — сказал Харри. — Криминалисты уже едут. Можете поставить кого-нибудь на пост на случай, если он всё-таки вернётся?

— Да.

Харри прошёл мимо Фалкейда и вошёл в прихожую.

Куртка на крючке.

Под ней — пара кроссовок, а рядом невысохшее пятно от растаявшего снега и соли. Куртка была слишком тонкой для зимней погоды, а на этом пятне недавно стояла зимняя обувь. Тим Каландер оделся и вышел отсюда, а не бежал сломя голову. Харри прошёл через две гостиные и кухню, по пути включая свет. Чисто и прибрано. На стенах старые пейзажи. Унаследованная, ухоженная мебель. Пианино и книжная полка с несколькими книгами в кожаных переплётах: Диккенс, Гамсун, Фолкнер, Вирджиния Вулф. На кухне — плакат Харриет Баккер. Никаких личных фотографий. Классический запад Осло. Никакой роскоши — просто добротный быт верхушки среднего класса тех времён, когда в Норвегии ещё не было достаточно богатых людей, чтобы они составляли отдельный класс.

Впечатление несколько изменилось, когда он поднялся по лестнице на второй этаж и включил свет. Перегородки между комнатами, прежде служившими спальнями, были снесены, и теперь здесь было большое рабочее помещение, явно использовавшееся для монтажа фильмов.

Потёртое кожаное кресло с высокой спинкой стояло перед письменным столом с двумя мониторами среднего размера, а за ними — закреплённый на стене огромный экран, наверное, девяносто дюймов. У противоположной стены стоял стеллаж с глубокими полками, на которых размещались разные электронные блоки и устройства почти антикварного вида. Несколько книг явно были о кино; во всяком случае, он узнал имя Уолтера Мёрча, монтажёра, работавшего над фильмами серии «Крёстный отец» и The Conversation. Он узнал и большинство VHS-кассет, заполнявших две полки под видеомагнитофоном Sony. Citizen Kane. All About Eve. Seven. Peeping Tom. Platoon. Sunset Boulevard. Night of the Hunter. Zodiac. «Семь самураев». Cure.

Он вытащил последнюю. Под названием и слоганом Madness. Terror. Murder. была наклейка с надписью Jansen Video — магазин, где работал Эйстейн. Так, по крайней мере, загадка о том, куда делась их единственная копия этого фильма, была решена.

Харри закрыл глаза и втянул воздух. Человек, живший здесь, не курил, не приносил сюда еду, принимал душ и переодевался. Но он провёл в этой комнате столько времени, что его запах всё равно въелся в стены. Когда они будут опрашивать соседей, те расскажут, что редко видели Тима Каландера выходящим из дома.

— Нашёл что-нибудь?

Харри открыл глаза. Это был Эдди.

— Нет.

— Я могу снять отпечатки и, может быть, взять ДНК-образцы с постельного белья, но здесь, похоже, действительно очень чисто и аккуратно. Хочешь, чтобы я сделал это сейчас, или подождём и посмотрим, не объявится ли он?

— Он не объявится, — сказал Харри.

— Да? Откуда ты знаешь?

— Не знаю, — сказал Харри. — Но если ошибусь, с меня пиво.

— Вот как? Кто-то говорил, что ты…

Он резко осёкся.

— Верно, — сказал Харри и пошёл к лестнице. — Пиво выпьешь без меня.

— То есть ты взял Герта к дому… массового убийцы? — прошипела Катрине и упёрла руки в бока.

Харри чувствовал, как крошечные капли слюны попадают ему на лицо, пока они стояли друг напротив друга в её прихожей.

— Во-первых, Каландер только подозреваемый, — сказал Харри и посмотрел через её плечо на кухню, где довольный Герт сидел и уплетал кукурузные хлопья, постукивая ногой по ножке стола. — А во-вторых, не к дому, а на улицу, где живёт этот подозреваемый. Если правило такое, что нам следует избегать любой улицы в Осло, где живёт человек, когда-либо подозревавшийся в убийстве, то таких улиц останется немного…

— Харри! Сейчас ты замолкаешь и слушаешь меня, ясно?

Харри кивнул и провёл указательным пальцем по губам.

Она глубоко вдохнула. Заговорила тихо и отчётливо:

— Если ты когда-нибудь — и я имею в виду вообще когда-нибудь — снова поведёшь нашего сына куда-нибудь…

Она резко остановилась, и он на мгновение увидел в её взгляде растерянность, прежде чем она продолжила:

— Поведёшь моего сына туда, где есть хоть малейшая опасность, что с ним что-то может случиться, ты исчезнешь из нашей жизни. Понял?

— Понял, — сказал Харри и опустил голову.

— Да? Можно услышать, что именно ты понял?

— Я никогда, никогда больше не возьму нашего сына или твоего сына на улицу, где живёт массовый убийца.

Он продолжал держать голову опущенной. Услышал яростное фырканье.

— Ты думаешь, я шучу, Харри?

— О нет, определённо нет.

— Тогда почему шутишь ты?

Он изучал узор ковра и новые тапки Sportsklubben Brann, которые подарил ей на Рождество.

— Я просто пытаюсь придать серьёзному обещанию чуть менее смертельно серьёзный тон, — сказал он. — Это не значит, что я говорю неискренне. Меня понесло, когда я понял, что у нас, возможно, есть наш человек, и поехать