Не верь глазам своим - Лариса Павловна Соболева

Мама не отказала, вскоре и Георг прибыл с таблетками и новостями от Кима. Пожалуй, новости действительно ценные, они поставили жирную точку, Сергей поверить не мог:

– Выходит, жена моего отца предлагала убить мою жену?

– Ты же слышал, – сказал Георг. – Сейчас Ким собирается установить роль Эда, темная личность наш душка Эдуард Викторович.

– Тогда почему Злата не могла нажать на пульт и взорвать отца?

– Мое мнение, все сходится на ней, Серега. Машина за Юрием Андреевичем ездила, а в день взрыва ее никто не заметил на тех же дорогах. Взорвать могли только с близкого расстояния, потому что нужно видеть, что он сел в машину, только после этого нажимать на кнопку. Злата видела из окна. Он сел в машину, Злата, я так думаю, опустила голову, чтобы не ошибиться и поставить палец точно на кнопку – вот тебе и мизерная заминка. А Юрий Андреевич в это время выскочил из машины и побежал к дяде Саше. Ким думает так же, поэтому однажды меня прервал, ведь сама мысль невероятна, что женщина, жена, является убийцей… Да, Серега, Злата подходит по всем статьям.

Сергей согласился, одобрительно закивал:

– Логично. Эта группа, которая взялась за нашу семью, лишних людей брать в долю не будет, тем более если дело связано с устранением.

– Как Вероника? Помогло вчерашнее ее состояние?

– Еще как! Лучше уговоров. Но какая упрямая, я девять лет не подозревал, что моя жена чемпион по упрямству и упорству.

Карелин решительно поднялся с места и стал прощаться. Проводив его, Сергей поднялся в спальню. Вероника сидела за туалетным столиком в банном халате, с мокрыми волосами, следовательно, приняла душ, а значит, в себя пришла, но все равно спросил:

– Ну, что? Как ты? Полегчало?

– Да, спасибо, мне легче. Я думала, умру.

Он подошел, сел на пуфик позади нее, обнял, возражений не поступило, понял, что можно решить наконец-то главную проблему, которую им устроили посторонние люди. Глядя на нее и на себя в зеркало, Сергей вдруг заговорил серьезно и прямо, без подтекста, которым часто пользовался:

– Вероника, эта история нас обоих многому научила. Да, мне с тобой хорошо, уютно, удобно… Почему я должен от этого отказываться? А разве я плохой? Я же тоже хороший, удобный, не занудливый…

– Ой, ой… – улыбнулась она.

– Ну, немножко. И я однолюб, другие мне вот совсем никак. Давай эти полтора месяца, наполненные кошмаром, вырежем, как будто их не было, нам обоим сон приснился. Не стоит разрушать до конца… Твое слово?

Опустив глаза, она молча закивала, но все же добавила:

– Если я обманусь, это будут мои проблемы. – И, повернув голову, заглянула ему в глаза. – Но очень хочется тебе верить.

– Обещаю…

Лучший договор – это поцелуй, а потом Вероника заявила:

– У меня условие…

– Какое?

– Возьми на хорошую работу Романа и его Танюшку. Это замечательные ребята, а главное, им можно доверять. Оказалось, самое ценное качество в человеке – доверие, когда можно без оглядки довериться.

– Без проблем. Их протестируют, чтобы определить, на что пригодны. Роман, как я понял, изобретатель, нам такие нужны.

– А Таню возьми вместо Илоны, она тебе не подсунет подлянки.

– Это все?

– Все.

– Тогда… есть очень хочется, а потом я съезжу в клинику к отцу.

* * *

Клиники работают и в праздники, это без вариантов, правда, медперсонала меньше, внутри тише, будто здесь никого нет. Юрий Андреевич наслаждался тишиной, это то, чего ему не хватало всю жизнь. Гонка и в тишине гонка со всеми особенностями, с роем мыслей, страхами и надеждами, промахами и глупостями, за которые потом стыдно при воспоминаниях. Эта тишина и во сне не бывает тихой. А сейчас он лежал в тишине, потому что никаких забот, все отставил, от всего устранился не только в решениях, а внутри, поэтому чувствовал блаженный покой.

Вошла медсестра, поставила на тумбочку лоток, что-то делала с капельницей. Юрий Андреевич открыл глаза, позвал:

– Светочка, можно вас попросить?

Свету он застолбил, требовал только ее в качестве медсестры, ему шли навстречу, она вынуждена была дежурить каждый день. Сейчас не ответила эта милая девушка, он повернул голову, чтобы узнать, почему молчит. Их глаза встретились, над медицинской маской на него смотрели два чужих ока, в которых читался только испуг.

– Ты не Света! – сказал громко Юрий Андреевич. – Ты кто?

Медсестра кинула шприц в лоток, подхватила его и стремительно вышла из палаты. В конце коридора заметила мужскую фигуру, повернула в противоположную сторону и быстро зашагала ко второму выходу.

Сергей шел размеренным шагом, давно он не чувствовал подобного облегчения, покоя внутри, радости давно не испытывал. Сейчас в его состоянии легкой эйфории что бы ни сказал отец, вряд ли это заденет. Он вошел в палату, сообщив на ходу:

– Папа, это я… Отец, что с тобой?

Юрий Андреевич выгнулся на кровати, посинел, хрипел. Сергей кинул пакет с продуктами прямо на пол, кинулся в коридор, закричал:

– Доктора!.. Помогите! Человеку плохо!.. Он задыхается!..

* * *

– Да, Ангелина Львовна, все наладилось, – убеждала Вероника по телефону. – Было трудно, но он сделал выводы, и я не захотела с ним расставаться. Если честно, никогда и не хотела, но такой выбор стоял передо мной, ситуация ведь не была простой.

– Я рада. Правда, очень рада за тебя, за детей и за твоего мужа.

– Как только все закончится, я приеду вас навестить. И еще, готовьтесь к ремонту, весной начнем.

– Бог с тобой, какой ремонт. Я стара, тратить деньги на ремонт, это абсолютно не нужно, сколько там мне осталось…

– Вот этого не надо – «сколько там мне осталось»! – возмутилась Вероника. – Я хочу, чтобы вы жили долго, до ста лет. Так и будет. А для этого нужно жить в красивом доме, я этого добьюсь. И ваши деньги оставьте себе, я за свои сделаю ремонт, у меня куча денег от серег, которые вы продали… Простите, муж приехал.

Вероника пошла в прихожую встречать его, Сергей вошел мрачный.

– Ты так долго… Сережа, что случилось?

– Отец умер.

– Боже мой… Как так? Он ведь шел на поправку…

– Да, было такое, но… Видел, как из его палаты вышла женщина, она была в медицинской маске, даже не подумал, что это его смерть уходила в противоположную сторону. Он умирал на моих глазах… спасти его не смогли. Доктор сказал, что по внешним признакам это яд… Я потребовал сделать вскрытие и установить причину смерти.

Она подошла к нему, обняла, погладила по щеке, говоря:

– Не знаю, как тебя утешить, но очень хочу… Знаешь, сейчас тебе это пережить помогут дети. Да, да, они. Изменить мы ничего не можем, а они могут