Аромат апельсинов - Кэти Джордж

Человек на крыше съеживается. Ярость толпы и видимое отсутствие выхода склоняют его сдаться. Но вдруг он вскакивает на ноги.

Слуховое окно, через которое он выбрался на крышу, вот-вот выбьют, и это побуждает его действовать с новыми силами. Он ставит ногу на конек крыши, крепко привязывает к трубе веревку, принесенную с собой, а на другом конце руками и зубами в считаные мгновения завязывает прочную петлю. Теперь он может спуститься на землю и достает нож, чтобы, оказавшись внизу, перерезать веревку и приземлиться в грязь.

Мужчина перекидывает петлю через голову, прежде чем затянуть ее под мышками. Мистер Браунлоу что-то кричит. И в этот миг человек на крыше оборачивается, взмахивает руками и испускает вопль ужаса.

Это я подлетела ближе и взглянула на него.

– Снова эти глаза! – визжит он, словно пытаясь выжечь взглядом мою душу.

Пошатнувшись, словно от удара молнии, мужчина теряет равновесие и опрокидывается через ограждение. У него на шее петля, и он падает с высоты тридцати пяти футов. Резкий рывок, веревка натягивается, словно тетива лука. Конечности мужчины дергаются, петля под его весом мгновенно затягивается, и он остается висеть, сжимая в руке раскрытый нож. И как бы я на него ни смотрела, в глубине души мне его жаль.

Бычок все это время прятался позади меня. Теперь он с воем бегает по крыше. Я зову его – он-то мне никогда не причинял зла. Но это дело безнадежное… Взгромоздив свое лохматое и грязное тело на ограждение, упершись передними лапами в водосточный желоб, он прыгает вперед. Он хочет попасть на плечи хозяина, но промахивается. И, кувыркаясь в полете, падает на камни.

Я не смотрю на то, что происходит дальше. Не могу. Я и так уже слишком много увидела.

Глава 45

Должна сказать, пока я пребываю в этом неопределенном состоянии, время, похоже, обладает собственным разумом. Когда я не являюсь свидетелем каких-то примечательных событий, я не нахожусь ни здесь, ни там.

Однако в этот момент я отправляюсь в поездку. Да, именно так! Вот экипаж, и он едет за город, так что я ничуть не преувеличиваю. Я обнаруживаю себя в экипаже с Оливером. У меня на сердце становится тепло от осознания, что он в безопасности и с ним все хорошо. Вместе с нами в экипаже находятся мисс Роуз Мейли, пожилая миссис Мейли, дама, чей дом в Чертси неудачно пытались ограбить, и еще одна дама. Ее лицо мне знакомо. Кажется, это она высовывалась в окно дома мистера Браунлоу в тот день, когда я наблюдала за ним и когда собака подняла шум. Ее зовут миссис Бедвин. Здесь же еще один пожилой мужчина, тот самый хромой джентльмен, которого я видела входящим в дом, – мистер Лосберн.

Я держусь под самым потолком экипажа, чтобы никому не мешать. За нами в почтовой карете едет мистер Браунлоу в сопровождении другого мужчины, чье имя я знаю, но не люблю называть. Время – около трех часов пополудни, судя по положению солнца и теней, и находящиеся в экипаже не проронили ни слова с тех пор, как я оказалась здесь. Все они, похоже, погружены в раздумья. Я гадаю: о чем они думают и куда едут? Потому что двигаемся мы не в направлении Чертси, а в совсем ином. Мы въезжаем в деревню, и Оливер оживляется.

– Вон там! Там! – вскрикивает он, хватая мисс Мейли за руку и показывая в окно другой рукой. – Вон там забор, через который я перелез. Вон там изгороди, за которыми я крался, боясь, что меня догонят и заберут обратно, – говорит он, и я понимаю, что он описывает мисс Мейли, как покинул печальное и жалкое место, где провел детство, и свое путешествие в Лондон.

И я вспоминаю, как увидела его на улице с Плутом и как чутье подсказало мне, что мы неразрывно связаны. Что ж, я ведь не ошиблась, верно?

– Вон там вдалеке – тропинка через поля, ведущая к старому дому, где я жил совсем маленьким, – говорит он. – О, Дик, Дик! Мой старый друг! Как бы я хотел снова тебя повидать!

– Ты скоро снова с ним увидишься, – отвечает мисс Мейли. – Ты расскажешь ему, что теперь ты счастлив и богат и что для тебя нет ничего приятней, чем вернуться и поделиться радостью с ним.

– Да, – отвечает Оливер. – И мы… Мы ведь заберем его отсюда, обучим и отправим в какое-нибудь тихое место за городом, где он сможет набраться сил и… и… Правда?

Мисс Мейли кивает, потому что мальчик улыбается сквозь слезы так счастливо, что она явно лишилась дара речи. И я думаю, действительно ли они спасут другого бедного малыша по имени Дик из бедственного положения и сколько еще бедных детей они смогут спасти, прежде чем поймут, что помочь всем детям, оказавшимся в безнадежном положении, им не по силам?

– Вы будете к нему добры, потому что вы добры ко всем, – оборачивается Оливер к мисс Мейли и гладит ее по руке. – Я знаю, вы расплачетесь от того, что он вам расскажет, но ничего, это все закончится, и вы снова станете улыбаться. Я это тоже знаю. Подумать только, как он изменится! Вы сделали то же самое для меня. Дик дал мне благословение, когда я убегал. И я тоже благословлю его и покажу тем самым, что люблю его.

Экипаж медленно едет по узким улочкам, и Оливер, как и я, выглядывает в окно. Он видит знакомые здания и места.

– Вон там – контора гробовщика! – вскрикивает он; кажется, он говорил, гробовщика зовут Сауэрберри, и в его доме Оливер спал среди гробов. – А вон там… А вон там…

Мы подъезжаем прямо к городской гостинице, и все высаживаются и заходят в нее. Я следую за ними и зависаю в уютной, очень роскошно обставленной гостиной рядом с мисс Мейли и Оливером, которые уселись и переговариваются шепотом, словно боясь услышать звуки собственных голосов.

Мистер Браунлоу не присоединяется к ним, а удаляется в отдельную комнату, куда с тревожным видом спешат мистер Лосберн и другой джентльмен, которого я не знаю. Потом они зовут к себе миссис Мейли, и она возвращается почти через час с заплаканными глазами. Она отказывается говорить о причине слез, и от этого мисс Мейли и Оливеру становится неловко.

Я уже едва не схожу с ума от нетерпения. Но не от скуки. Мне совершенно не скучно, потому что я уже говорила, что могу сидеть и смотреть на это дитя очень и очень долго.