Диктант с ошибкой - Анатолий Григорьевич Дворкин

— Первый раз, ведь первый раз, товарищ следователь…　

И снова бумаги, бумаги. Случай с кассиром по существу никакого отношения к делу Азарова не имел. Неужели столько сил потрачено зря?　

Бумаги, бумаги…　

Григорьеву вспомнилась его юность. Он мечтал о профессии следователя, полной таинственности и романтики. Запутанные преступления — убийства, ограбления, и он, Григорьев, преследует злодеев…　

Ну кто, начитавшись Конан-Дойля, не мечтал об этом?! И вот будничные, мирные бухгалтерские документы…　

Снова и снова просматривал Григорьев кассовые расходные ордера. Вдруг ему бросилось в глаза, что управление почему-то часто выдавало конторам и участкам для выплаты заработной платы и командировочных наличные деньги. Это тем более странно, что каждая контора имеет свои средства, текущий и расчетный счета.　

Главный бухгалтер второй конторы Рябушкин не отрицал, что приходилось брать наличные деньги в управлении. Да разве можно отрицать — документы.　

— Конторе приходится выполнять работы вне города. Часто бывают нужны наличные деньги для выплаты командировочных, а они не всегда бывают. Вот и берем в управлении.　

Рябушкин держался спокойно, с достоинством. Рассказывал не спеша, с такими подробностями, каких от него никто не требовал.　

Но за этим спокойствием, неторопливостью разглядел Григорьев огромное внутреннее напряжение, собранность и страх.　

Кассовые расходные ордера толстой стопкой лежали на столе.　

— Но как же все-таки оформляли получение денег в управлении?　

— Управление списывало деньги на нашу контору в счет взаимных расчетов, а мы приходовали их по кассе.　

— Кто по положению мог получать деньги в управлении?　

— Конечно, кассир.　

— Во всех случаях?　

— Да.　

Григорьев взял верхний ордер. Он был на 10 тысяч рублей с подписью кассира конторы. Рябушкин вдруг заулыбался и полез в портфель.　

— Я вот захватил здесь на всякий случай картотеку взаимных расчетов с управлением. По этому ордерочку деньги оприходованы. У нас только так и делается.　

Рябушкина прорвало. Захлебываясь от восторга, он говорил о том, как приходуются деньги, еще о каких-то счетах. Улыбка больше не сходила с его лица, словно рассказывал он о любимой девушке. Было странно видеть такой восторг, и в то же время это было понятно. Просидеть в страшном напряжении, ждать каждую минуту чего-то, и вот… Оказывается, просто ордер с подписью кассира захотели проверить. Рябушкин не мог больше сдерживаться.　

Григорьев не прерывал его. Почему он захватил с собой картотеку? Значит, кто-то предупредил, что изъяты кассовые ордера. Следователь вдруг представил себе, как смеется над ним Рябушкин: не докопался, не докопался, куда тебе…　

— А по этому ордеру, где получателем значитесь вы, деньги оприходованы?　

Рябушкин растерянно посмотрел на следователя, он думал — все, а самый главный вопрос задан только сейчас.　

— Конечно, конечно, оприходованы. Вот сейчас я найду.　

Он долго копался в картотеке, но ничего не нашел и, запинаясь, произнес:　

— Надо по кассовой книге проверить.　

Потом, слюнявя пальцы, долго листал страницы кассовой книги.　

— Бросьте, Рябушкин, вы лучше меня знаете, что в книге ничего не найдете. Ни по этому ордеру, ни по другим.　

* * *　

Ревизор Павлюк вскрыл растрату на 40 тысяч рублей. И все. Ровно на эту сумму признался Азаров. Почему ревизор не увидел остального? Ошибка или преступление?　

…Появление на квартире Павлюка следователя Григорьева было неожиданным. Павлюк упорно разыгрывал оскорбленного. Он держался с дешевым актерским апломбом, утешая перепуганную жену. Обыск производили тщательно, однако ничего не нашли.　

Жена Павлюка, всхлипывая и вытирая платком слезы, не забывала прижимать к себе модную сумку. Григорьев заметил это с самого начала, но только к концу обыска предложил показать содержимое сумки.　

— Здесь только мои личные бумаги.　

Письма, записки и еще три листка, исписанные с двух сторон. На одном — размашистым мужским почерком написаны телефоны, женские имена, на другом…　

— Как попали к вам эти бумаги?　

— Извините, это сугубо личное.　

— Я попрошу вас сказать.　

— Мой муж изменял мне… Это очень тяжело… Ждать каждый день, придет или нет. Однажды он пришел ночью, пьяный. Это было два года назад. Из кармана торчали бумаги. Я вытащила их. При первом же разговоре я разоблачила мужа. Он обещал, что никогда больше не повторится подобного, и, кажется, сдержал обещание. Но бумаги эти я не выкинула. Знаете, на всякий случай.　

— Вы не знали, что здесь на другой стороне?　

— Какие-то записи, цифры.　

— Это черновик акта ревизии, гражданин Павлюк, — сказал следователь.　

Григорьев без труда нашел в архиве управления акт ревизии двухгодичной давности. Он не совпадал с черновиком. В черновике были указаны серьезные нарушения, а в акте, который находился в архиве, ничего подобного не было.　

Изобличенный Павлюк рассказал все. Азаров также вынужден был дать дополнительные показания. Были разоблачены и главные бухгалтера еще двух контор управления. Ну, а кто руководил этой бандой, кто брал львиную долю денег, кто укрывал преступников? Все следы вели к начальнику управления.　

— Вы меня вызывали?　

— Да, гражданин Ротов. Признаться, думал, что вы сами придете. Ведь дело зашло так далеко, что вам самое время по примеру Азарова явиться с повинной.　

— И это вы говорите мне!　

— Да, вам, кроме нас в комнате никого нет. Но так как вы не явились с повинной, ничего мне не рассказали и, судя по вашему тону, рассказывать пока не собираетесь, то говорить буду я. Сразу же после назначения вас начальником управления вы поехали в командировку и там «загуляли», растратили деньги. Но первая растрата прошла благополучно. Потом вы вызвали к себе Азарова. «Как тебе удалось списать эти две тысячи рублей?» — спросили вы. «Очень просто. Контора брала наличность, и я попросил их выписать ордер на 2 тысячи. Они это сделали».　

Вы буркнули что-то вроде «спасибо» и отпустили своего главного бухгалтера. Сначала даже хотели уволить Азарова и Рябушкина, как людей, знающих о вашей растрате. Вот черновик приказа, которого вы так и не подписали. Вы, наверное, долго боролись сами с собой — я сужу по сроку. Только через три месяца снова вызвали Азарова. На этот раз вам нужна была значительно более крупная сумма. Откровенного разговора не получилось. Вы долго ходили вокруг да около, пока вам не пришла в голову мысль поужинать в ресторане с Азаровым и Рябушкиным. За рюмкой водки разговор пошел проще. Воровать решили осторожно, по возможности, не привлекая новых людей.　

То, что вы брали в кассе, покрывалось фиктивными ордерами по конторам. Правда, однажды, когда нужно было срочно покрыть недостачу в 4 тысячи, вы устроили комедию с якобы обсчитавшимся кассиром. Сослуживцы поверили и написали заявления о выдаче пособий.　

И вот первая ревизия. Несмотря на уверения Азарова, что ничего этот