Искатель, 2007 №2 - Анатолий Галкин

Пистолет у него тоже почти в кармане. Трудности будут, но небольшие. А место акции он выбрал давно — глухой двор рядом с переулком Сивцев Вражек. В первый момент он испугался столь странного названия. Хорошее ли место для акции? Что-то в этом имени свистящее, что-то вражеское. Но потом он сообразил, что сивый — это, возможно, старый, седой и глупый, как тот сивый мерин. А от второго слова просто отлетела когда-то первая буква «о». И из страшного названия получилось простое: Старый Овражек. Вполне подходящее место для того, что он задумал.

— Дорогой, давай пойдем в тот дворик. Там чудесная лавочка в глубине двора за деревьями. Помнишь, мы на ней целовались?

— Конечно помню. И правда — замечательная лавочка…

Это он так сказал ей. А подумал совсем другое: «Дура ты, дура! Куда тебя тянет? Именно на этой лавочке через неделю я тебя убью…»

— Я в тебя влюбилась не с первого раза. Знаешь, когда? Сразу, как ты назвал свое имя. Арсений — это так волшебно звучит… А француженкам или голландкам тоже нравилось твое имя?

— Не знаю… Для них я был Винсент.

Глава 2

Садясь в электричку, Верочка решила проявить характер и приказала себе не вспоминать о гражданине Бармине. Кто он такой, в самом деле? Симпатичная внешность, но не более того. Что еще? Достаточно богатый? Так не в деньгах счастье… А в чем счастье?

Весь путь до Коломны Верочка думала об этом. Не о Бармине, а о его недостатках, которых она раньше не видела потому, что была влюблена. А теперь она разлюбила и розовые очки слетели с глаз. Теперь она точно видит, что ее Лев — он вовсе не лев, а нашкодивший котенок.

Всё! Надо наплевать на него и забыть!

Когда она найдет себе домик на берегу Оки, она не будет все время сидеть у печи да на огороде… Верочка собиралась писать книги. А что? У нее немаленький жизненный опыт. Она может писать и про студенческие годы, про дрязги в московской коммуналке, об артистической среде, о предательстве, любви, сексе… Да, вот с последним в деревне будет плохо. Очевидно, что теперь этого у нее не будет ни с кем и никогда… Жаль, с Левушкой было так хорошо, лучше всех… Правда, сравнивать ей было особенно не с чем. Более ранние эпизоды были настолько мимолетны и сумбурны, что Верочка не успевала ничего прочувствовать. А вот с Левушкой было хорошо… Вот черт! Опять этот негодяй в голову лезет. Наплевать и забыть!

Квартира на Арбате очень была нужна Чуркину. Его волновала даже небольшая задержка с отселением. А тут и вовсе неопределенный затык, который раздражал и злил. Но тот самый пунктик в характере Василия, который преследовал его всю жизнь, напоминал о возне тех мучителей в полутемном складе и требовал мщения, так вот этот заскок находил в сегодняшней ситуации и приятные моменты.

Чуркин с восторгом смотрел на сутулую фигуру риелтора Аркадия Зверева. Еще две недели назад этот франт, этот красавчик имел стройную фигуру и нахальные глаза. Сейчас он ждет, что заказчик будет макать его мордой в дерьмо, а потом всего размажет по стенке. Боится, и правильно делает. Надо только не спешить. Надо подольше поиздеваться, покуражиться, а потом бросить бы его лицом на вонючие мешки в углу овощного склада.

— Ну и как наши дела, Аркаша? Все ли ты сделал, что обещал?

— Не все получилось, Василий Иванович. Маленькая загвоздка.

— Маленькая? И какой у нее рост?

— У кого?

— У загвоздки, Аркаша… Я тебя про актрису спрашиваю, балбес! Про ее приметы, явки, пароли… Где она? Ты еще двоих на мои деньги отселил, а без нее весь проект летит коту под хвост. Я что, с соседкой буду жить? Ты меня решил в коммуналку поселить?

— Это временная задержка, Василий Иванович. Найду я актрису. Никуда она не денется.

— От тебя, Аркаша, любая убежит! Ты олух. У меня огромное желание опустить тебя на самое дно, но ты мне пока нужен… На поиски артистки даю пять дней. И работать будешь под присмотром.

Пока Чуркин вызывал какого-то Петю Колпакова, униженный риелтор стоял с понурой головой. А что он мог еще сделать? Возражать или оправдываться — это самоубийство. Вздорный Чуркин мог не просто нажаловаться руководству риелторской фирмы, а устроить Аркадию волчий билет. Это такая казнь для карьеры. Увольняют тебя и вносят в черный список. При каждой последующей попытке получить место в солидной фирме нарываешься на полный отлуп, а чаще на вежливый отказ с ехидной ухмылкой.

Вошедший в кабинет Колпаков оказался тридцатилетним парнем с мощными габаритами. Не Геракл, но около того.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что этот громила имеет кличку Малыш. Совсем недавно он был ментом, но неудачно попался на взятке. Неудачно потому, что взяточка была мелкая. А еще потому, что время оказалось неудачным — перед выборами политики решили изобразить чистку рядов в милиции. И капитан Колпаков оказался козлом отпущения. Полковник при увольнении так ему и сказал: «Козел ты, Петя. Не мог на месяц притихнуть? Другие и побольше тебя берут, но уловили остроту момента и ждут, когда этот театр закончится…»

Пересказывая эту историю, Чуркин испытывал явное наслаждение. Он мог спокойно называть этого недавнего капитана козлом. А еще было приятно показать, что этот грозный оперативник теперь в его власти и подчиняется любым приказам.

— Ты, Малыш, не в помощь идешь к Аркадию. Он тупица, а ты хоть и бывший, но капитан. Значит, ты старший… Даю вам на все пять дней. Найти актрису и любыми методами заставить подписать документы. Я столько в эту квартиру вложил, что заднего пути уже нет… Вся ответственность на тебе, Аркадий. Малыш — он охранник. Ему бы только зубы дробить и взятки сшибать…

Сразу после выхода из офиса компаньоны провели в соседнем скверике первое совещание.

— Послушайте, Малыш. Я так и не понял, кто из нас главный?

— Ты, Аркаша.

— Но Чуркин сказал, что вы капитан, старший по званию…

— Значит, я главный.

— Но Чуркин еще сказал, что вся ответственность на мне.

— Значит, ты главный… Не волнуйся, Аркаша. Это у нашего шефа манера такая. Он хочет нас обоих поиметь. Чуркин — барин. И любит, чтоб вокруг были виноватые холопы, которых можно за