Лучший крутой детектив - Александр Чернов

— Представляешь, Игорь, этот козел полицейский предложил мне сознаться в убийстве Маши!

— И что ты ему ответила?

— Я что я должна была ответить? — негодуя, промолвила девушка. — Я что похожа на убийцу?

— Да нет, конечно, успокойся, — тихонько проговорил я. — Он и мне предлагал сознаться в убийстве Маши. Да я думаю и каждому из гостей Маши. — Это работа Суханова, и ему глубоко плевать на чувства подозреваемых. Главное для него разоблачить убийцу, а уж как он своей цели добьется, это не важно.

Наконец прибыл кинолог с собакой. Пес был огромной восточно-европейской овчаркой, кинолог же был невысоким, щуплым точно паренек, хотя возраст его наверняка равнялся годам тридцати пяти. Парочка приступила к оперативно-розыскным мероприятиям, говоря ученым языком, а если по-простому, то собачка искала среди нас убийцу. Ей по очереди давали понюхать стоящую на веранде обувь и пускали по следу. Собака бродила по окрестностям дома и неизменно возвращалась на веранду. К окну через которое преступник предположительно залез в кабинет и убил ножом Машу, она ни разу не подходила. А это значило, что никто из гостей убийцей не являлся. Наконец ей дали понюхать очередную пару обуви.

— След, Вулкан! — скомандовал собаке кинолог.

Она уверенно пошла вдоль дома по левой его стороне там, где находился кабинет потом двинулась дальше за дом, где был малинник. Затем вновь вернулась к веранде.

Мы, гости, сидели в гостиной, и отсюда нам частично было видно, а частично мы догадывались, что происходило на улице. Кинолог доложил стоявшему на веранде Суханову.

— Задание Вулкан выполнил. Человек в этой обуви подходил к наружной стороне дома к открытому окну в кабинет, затем прошел за дом и спрятал в малиннике нож.

— Он и есть орудие преступления! — обрадовался майор. Он аккуратно, как подавал ему кинолог, взял двумя пальцами за ручку, окровавленный нож и, стоя на веранде, продемонстрировал его через дверь нам, сидевшим в гостиной.

— Все ясно, — промолвил он. — Преступник во время ваших посиделок вышел на веранду надел обувь, прошел к кабинету, влез в окно, убил спящую Горбунову ножом, затем снова вылез в окно, обошел дом и спрятал орудие преступление в дальнем углу сада в малиннике. Теперь остается выяснить, чьи это туфли. Он аккуратно взял их за задники и поднял так, чтобы было видно сидевшим за столом гостям.

— Чья это обувь?

Я лишился дара речи. В руках у Суханова были мои туфли.

— Еще раз спрашиваю, чья это обувь? — повторил майор. — Преступник надеется обмануть нас? — усмехнулся он. — Напрасно. Мы же все равно вычислим, чьи это туфли.

— Они мои, — хрипло проговорил я.

— Я так и думал, господин Гладышев, — с иронией промолвил Суханов. — А ведь я вам предлагал облегчить нашу работу и сразу самому признаться в совершенном убийстве.

— Но я никого не убивал! — возмутился я. — Это какая-то подстава.

— Все так говорят, господин Гладышев… по началу. Отпираются, стараются запутать следствию, а потом сознаются в содеянном.

Все присутствующие за столом посмотрели на меня кто с ужасом, кто с презрением, Скобликов же стал медленно вставать из-за стола и тянуться ко мне, рукою пытаясь схватить меня за горло. Я отбил его руку.

— Прекрати, Боря! Никакой я не убийца.

— Подонок! — прошептал он. — Это ты! Ты посмел убить мою Машеньку. Какая же ты мразь! Мерзавец! — взвизгнул он. — Я тебя уничтожу!

— Виноват или не виноват, будет решать суд, — взял меня под свою защиту Суханов. Он вошел в дом, аккуратно поставил мои туфли у порога.

Борис, испепеляя меня взглядом, сел на свой стул.

— Но, господа! — я обвел всех беглым взглядом. — Я действительно выходил во двор, но дошел только до туалета и обратно. Я даже не приближался, ни к окну в кабинет, ни к дальнему концу сада.

— А вот это вы врете, Игорь Степанович! — со злорадными нотками сказал Суханов. — Вам удалось обвести всех нас вокруг пальца. Но собачку вы не обманите… Спасибо, Илья, за службу! Ну, и тебе, Вулкан, огромное спасибо.

Кинолог с собакой стояли на веранде. Суханов приблизился к ним, присел и протянул руку.

— Дай лапу, Вулкан!

Собака послушно подала лапу. Суханов потряс ее, затем встал, потрепал пса за холку и проговорил:

— Все, Илья, вы свободны.

Кинолог вместе с собакой вышли на улицу и двинулись к воротам, за которыми их поджидал автомобиль. На нем они и приехали на дачу Горбуновой.

В это время подъехала труповозка. Два дюжих санитара пронесли носилки в кабинет, а потом несколько минут спустя вынесли из комнаты на носилках прикрытое простыней тело Маши. Все посторонились, пропуская мужчин со скорбным грузом. Борис испуганно смотрел на носилки, в которых незнакомые люди уносили его супругу. В его глазах стояли слезы.

— Прости меня, Маша, прости, если я когда-нибудь доставил тебе неприятности, или огорчил тебя. — Он сел на свое место и закрыл лицо руками.

Присутствующие вставшие со своих мест, пропуская санитаров, вновь сели вокруг стола.

Первой тишину нарушила Анна Балагурова.

— Как ты мог, Игорь! — произнесла она полным укора голосом. — Это же чудовищно!

— Да, да, — сказал Балагуров Руслан. — Ты сидел с нами за одним столом, был в качестве гостя у Маши и совершил убийство!

— Но за что! — патетически воскликнула Женя. — Что она тебе плохого сделала?

— Ты подлец! — с осуждением покачал головой Саша Сафронов.

Все высказались, только Арина Синичкина молчала и смотрела на меня с какой-то жалостью.

— Да пошли вы все к черту!!! — прогремел я, чувствуя как во мне поднимается злость и обида на весь мир. — Я никого не убивал, и убийца по-прежнему сидит с вами за одним столом!

— Рассказывай байки! — проговорил Балагуров. — Верить тебе дураков нет.

— Руки, Игорь Степанович, — сказал Суханов, а потом обратился к Малкину: — Лейтенант, наденьте на него наручники!

Я, пребывая в каком-то ступоре, послушно протянул руки, и лейтенант защелкнул на моих запястьях наручники.

— А теперь, Игорь Степанович, пройдемте в комнату, и мы с вами продолжим нашу не так давно прерванную беседу.

Я, негодуя на весь белый свет, и на самого себя — угораздило меня дурня притащиться на этот чертов день рождения — пошел следом за Сухановым. За мной двинулся лейтенант Малкин. В спальне майор снова занял свое место за тумбочкой, я сел напротив него. Лейтенант устроился на пуфике. Он настороженно смотрел на меня, видимо ожидая от меня какую-нибудь пакость.

— Ну, что же, Игорь Степанович! — заговорил майор. — А ведь я вам предлагал во всем сознаться, и тогда я бы оформил вам