Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

тарелке, и разговор за столом переходит на недавние крестины королевского чада, принцессы Как-ее-там. Он вздыхает, не понимая интереса окружающих ко всяким именитым спиногрызам, которым просто повезло родиться в правильной семье.

«Боже, фуа-гра восхитительно», – не может отрицать он. В своей семье он тщательно следит за тем, чтобы Элизабет с Луизой соблюдали строгую, сбалансированную диету. Луиза дуется: «Я как в лагере для похудения», и это наводит его на мысль, что, когда их с матерью нет дома, она дополняет свой рацион снеками с высоким содержанием сахара. Он же видит, как дочь полнеет, как округляется зад, как у нее временами трясутся руки.

– Она просто подросток, и у нее половое созревание. Не донимай ее, – предупредила Элизабет, стоило ему высказать свои опасения.

Но, в самом деле, разве хорошо, когда в семье уважаемого и известного специалиста-диетолога – дочь с лишним весом? Это делает из него лицемера. В отсутствие Элизабет Гордон время от времени рассказывает дочке о взаимосвязи жирной пищи с целлюлитом и акне. Он всегда гордился тем, что может говорить с подростками на одном языке. Этому его научила работа на телевидении, и, боже, он наслаждается там каждой секундой. Направленный на Гордона объектив камеры заставляет его чувствовать себя супергероем, мировым лидером, членом королевской семьи. Наконец-то у него появился шанс просветить простых людей! К несчастью, его зовут куда-то лишь раз в несколько недель, поэтому, когда Гордон увидел на своем столе приглашение на сегодняшний ужин, он надеялся встретить здесь представителей СМИ и раздать им свои новые визитки. Павлин на сервировочной карточке навел его на мысль о встрече спикеров. Но чем дольше он слушает здешние разговоры, тем менее образованными кажутся ему эти люди.

Затем доктор смотрит на свою тарелку и с ужасом понимает: она пуста. Неужели он сам съел эту огромную порцию? Невозможно! Но ведь больше некому. Все остальные либо болтают, либо доедают собственные закуски. Внезапно жар от открытого пламени показался ему нестерпимым, а швы пиджака начали врезаться под мышки.

– Извините, я на минутку, – бормочет он Стелле справа и Вивьен слева.

Ни одна из них не отвечает и даже не подает виду, что услышала.

Гордон обходит стол, толкает тяжелую дверь, через которую они вошли сюда всего час назад. Напротив него – лестница наверх, справа – еще одна деревянная дверь с надписью «WC». Толкнув дверь, он обнаруживает внутри довольно элегантную уборную с кушеткой, огромным зеркалом в дорогой серебряной раме, большими фарфоровыми раковинами и аккуратной стопкой одноразовых полотенец. Он направляется прямиком в единственную кабинку и запирается внутри. Развернувшись лицом к унитазу, он прислоняется к двери и позволяет себе сползти на корточки. Унитаз идеально чист, ни пятна, ни пылинки. Это достойно его персоны. Гордон делает глубокий вдох и наклоняется, облокачиваясь на колени; ткань его облегающих брюк натягивается на бедрах.

Затем он что-то улавливает… Скрип двери, шаги? Кто-то идет. Но они не услышат, и запаха не почувствуют, никто ничего не заподозрит. Если о его привычках станет известно, набирающей обороты растущей телевизионной карьере придет конец. Доктор быстро встает и спускает воду. Покинув кабинку, он смотрит на себя в зеркало: на лбу виден пот, щеки слегка розовеют. Он хватает полотенце, вытирается, бросает его в мусорное ведро и проскакивает за дверь. Оглядевшись, Гордон успокаивается: коридор пуст, и можно вернуться в зал.

Джанет

Любуясь прекрасным молодым банкиром по правую руку, Джанет впервые за много месяцев чувствует себя живой. Когда на прошлой неделе секретарь передал ей стопку почты, ее внимание сразу же привлек толстый черный конверт. Как управляющая компанией по производству нижнего белья «Шепот Софи», Джанет каждый день получает всевозможные приглашения, но, открыв этот конверт и прочитав текст, она почувствовала себя заинтригованной ореолом таинственности и обещанием полноценного ужина вместо глупых канапе. Видит Бог, ей сейчас нужна хоть какая-то интрига в жизни. Сегодня утром она снова завтракала в молчании. Ее муж, Билл, левой рукой листал «Файненшл таймс», а правой запихивал в рот разом бекон, яичницу и тост с маслом. Яичный желток стекал по его подбородку, но он этого не замечал, продолжая жевать и глотать, жевать и глотать.

– У тебя на галстуке кусочек яичницы, дорогой, – сказала Джанет, но даже это не заставило его поднять глаза и обратить внимание на ее платье с глубоким вырезом, которое она специально подбирала для званого ужина.

– О нет, это же мой лучший костюм, – пробормотал он, хватая салфетку.

Видя тщетные попытки Билла стереть желток, Джанет пыталась вспомнить времена, когда они болтали до поздней ночи, когда они танцевали – бедро к бедру – в переполненном клубе. Воспоминания ускользали от нее, как рыбки в бурлящем потоке. А может, ей все это просто приснилось?

– Буду поздно, – сказала она ему. – Корпоратив. Не жди меня.

– Хорошо, дорогая, – пробормотал он, вновь целиком отдаваясь газете и недоеденному, но так и не забытому английскому завтраку.

Поднимаясь из-за стола, Джанет на мгновение задумалась, мог ли такой, как Билл, вести двойную жизнь или иметь тайные страстишки. Азартные игры, наркотики, женщины? Но то, с каким удовольствием он уплетал еду, со все еще размазанным по подбородку желтком, как у младенца, не позволяло верить даже в последний вариант.

– Ты уже звонила Кэролайн? – вдруг спросил Билл, наконец взглянув на жену. – Она хочет поговорить с тобой о крестинах.

– Э-э… Еще нет. Посмотрим, найдется ли у меня время сегодня днем, – проговорила застигнутая врасплох Джанет.

– Нельзя же вечно делать вид, что ребенка нет, – сказал Билл. – Она наша единственная племянница, и прелестная к тому же.

– Я не делаю вид, Билл, – резко ответила Джанет. – Я просто была занята.

Схватив любимую сумочку от Шанель, Джанет сердито посмотрела на свое отражение в зеркале в коридоре. Ну конечно, Биллу нужно было упомянуть ребенка именно сейчас и испортить ей все настроение. Да, избегать знакомства с ребенком родной сестры – дурной тон, и вдобавок, сколько уже этой малышке? Восемь недель? Билл не мог понять, что нашло на Джанет. А у нее, сколько бы лет ни прошло, в душе зарождалась щемящая печаль при виде любого ребенка, особенно новорожденного.

– Новое платье? – прокомментировал Билл, подойдя к ней сразу, как утер желток с подбородка.

– Да, как оно тебе?

– Тесновато. – С хмурым видом он оценивающе взглянул на жену. – Может, начнешь покупать на размер больше? Или вспомни про абонемент в спортзал, хотя цены там грабительские.

Джанет молча кипела от злости, глядя на его ухмылку. Как смеет он обсуждать ее размеры? Она закрыла глаза и вызвала в памяти образ, который так утешал