Хороший человек - Кирстен Кинг

с черепашкой, которую купила в зоомагазине, разделась догола и стала ждать его возвращения. Мне хотелось быть одновременно вежливой и милой (прийти с подарком) и сексуальной (прийти готовой к сексу). В итоге он явился в общежитие с родителями, и они были в шоке, увидев меня (и черепаху). Полагаю, в ту субботу был родительский день, хотя вот мы с мамой этот момент упустили. Его родители, разумеется, пришли в ужас, а он был слишком смущен, чтобы признаться, что моя выходка ему понравилась, поэтому заявил, что я преследую его. Дисциплинарный комитет велел мне держаться от бедняги подальше и сходить к психологу.

Я на первом же сеансе поняла, что терапия не для меня. Люди моего поколения одержимы раскопками своих детских травм и поиском «триггеров». Мои коллеги, говоря о своих психотерапевтах, часто называют их по имени, откровенно рассказывают о сеансах, словно это походы на футбол по понедельникам. Какое бесстыдство. Мне не хотелось проделывать эту работу: если парень опаздывал на свидание, думать о том, как мама однажды забыла забрать меня из школы; а засовывая палец в задницу мужчине, вспоминать о своем покойном отце. Все это никак не помогало мне обрести любовь.

Зато мы с Генри сейчас на верном пути к ней.

От презентации Ведьмы Велнес я вернулась к его профилю в «Линкедине». Генри недавно поделился там статьей об этичном венчурном капитализме. Я мало чего смыслила в венчурном капитализме, но его этичной версии явно не существовало – и все же я оценила это публичное проявление альтруизма. Надо будет потом непринужденно коснуться этой темы в разговоре.

Хуже всего было то, что мне не удавалось подловить Генри в соцсетях, как я ловила других. Встречаясь с другими мужчинами, я тщательно размещала в Интернете мины, на которые они могли наткнуться. Например, постила в сторис специально подобранный контент, отвечающий интересам объекта моей привязанности, а затем закрывала это от остальных моих подписчиков. Если моему объекту нравился боулинг, я выкладывала фотографию в боулинге. Если он слушал «Fleetwood Mac», я с помощью фотошопа редактировала итоги года в «Спотифае», чтобы эта группа значилась у меня как самый прослушиваемый исполнитель. У меня хватало чувства собственного достоинства на то, чтобы оградить от этого всех остальных; мне не нужно было, чтобы меня критиковали за слишком широкий спектр увлечений. Но Генри не пользовался социальными сетями, значит поймать его я могла только в реальной жизни.

Это было невероятно неудобно. Мой телефон завибрировал, и я схватила его со скоростью заправского шахматиста. Это оказалась всего лишь моя подруга Джейми.

Хочешь выпить сегодня попозже?

Я подумала и ответила:

Можно место выберу я?

Появились три точки, потом ответ:

Конечно!

Лошара она все-таки…

Глава четвертая

Я сидела в баре в Кембридже и ждала Джейми. Кембридж был очень нелогичным выбором. Джейми жила в Оллстоне, я – в Мишн-Хилл. Между этими районами Бостона было штук сто баров, мы могли бы завалиться в один из них, на что Джейми указала, когда я предложила встретиться в пабе «Плуг и звезды». Но неподалеку от «Плуга» жил Генри. Бар находился достаточно далеко от его дома, чтобы я не чувствовала себя преследовательницей, но достаточно близко, чтобы, пожелай он вдруг меня увидеть, я успела добраться к нему прежде, чем он передумает.

Джейми вошла в бар и принялась высматривать меня среди пьяных студентов. Она размотала шарф. Лицо у нее раскраснелось от холода, но она наверняка все еще была потная после поездки в общественном транспорте. Джейми принадлежала к тем девушкам, которые носят спортивную одежду и притворяются, что это осознанное стилистическое решение, а не просто лень. Она не умела краситься, но с ее приятной наружностью вполне можно было обходиться тушью для ресниц и солнцезащитным кремом. Все в Джейми было очень соразмерно. Обычно она собирала волосы в тугой хвост, и это подчеркивало правильность ее черт. Такие, как она, неотразимы в сорок, но в двадцать девять кажутся скучными. Джейми была моей лучшей подругой, хотя я никогда бы ей в этом не призналась. Неловко иметь такую скучную лучшую подругу. В нашей университетской компании было еще несколько человек, но они разъехались, когда всем нам стукнуло чуть больше двадцати пяти, завязали серьезные отношения и стали писать нам все реже. Мы с Джейми по-прежнему были одиноки, и это привязывало нас друг к другу. Мы, словно использованные презервативы, дрейфовали в океане без определенной цели.

Джейми заметила меня и направилась к бару. Я подняла свой бокал, показывая, что готова выпить еще, и она кивнула. Джейми была чуткой подругой, ее не смущало, что иногда я исчезаю с радаров – то из-за новых отношений, то из-за пересмотра «Настоящих домохозяек Нью-Йорка», захлестнувшего меня с головой. Она часто писала мне и не сердилась, если я не отвечала по несколько дней. Я говорила Джейми, что это все из-за СДВГ, которым я на самом деле не страдала. Впрочем, проблем у меня и вправду хватало, так что мои оправдания были недалеки от истины. Она приезжала по первому зову, ее легко было уговорить проехать через весь город, чтобы послушать какую-нибудь малоизвестную группу, – я-то шла на этот концерт только потому, что группа нравилась парню, с которым я хотела переспать. Джейми позволяла мне сколько влезет говорить о тех, с кем я встречалась, и ее, кажется, не раздражало, что я в свою очередь не спрашивала о ее жизни. Однажды она сказала мне, что мать считает ее тряпкой, и я, в общем, была с ее матерью согласна, но старательно убеждала Джейми не верить этому и уверяла ее, что она мне нравится такой, какая она есть.

Мы с Джейми познакомились на занятиях по психологии. Она давала мне переписывать конспекты, когда мне случалось проспать, я и экзамен-то сдала только благодаря ей. Симмонс раньше был школой для девочек и поэтому пользовался репутацией места, привлекающего лесбиянок. У меня было подозрение, что Джейми лесбиянка и влюблена в меня, хотя она мне об этом не говорила. Джейми была из религиозной семьи, и я предполагала, что лишь католическая стыдливость мешает ей признаться в желании полизать у кого-нибудь. Меня тоже тянуло к женщинам, но не к Джейми. Она была слишком доброй и надежной для меня – как старшая сестра из романов Джейн Остин. Иногда, обычно от скуки или после очередного разрыва, я думала, что хорошо было бы нам с Джейми пожениться. Я представляла себе,