Хороший человек - Кирстен Кинг

Генри открыл глаза и заметил, как я смотрю на него.

– Что? – спросил он.

Я смутилась и покраснела. Глазеть на Генри, когда он уже спалил меня, – это слишком интимно. Я перекинула через него ногу и села верхом, чтобы отвлечь его от бесстыдного разглядывания, за которым он меня застал. Потом нагнулась и поцеловала его. Он слегка напрягся, отвечая на поцелуй.

– У меня паршивое настроение, Лиллиан, – сказал Генри, слегка отстраняясь.

Я остановилась. Он пригласил меня, чтобы я просто побыла рядом? Посидим, поболтаем, а секса не будет? А может, он хочет поплакать у меня на груди и рассказать о неприятностях на работе? Посмотрим, обнявшись, старый фильм? Обсудим наконец вопросы, которых избегали; например, хочет ли он детей или верит ли в Бога? Его нежелание заниматься со мной сексом – это хорошая новость или смертный приговор нашим отношениям?

– Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше? – спросила я.

Меня передернуло. Уж слишком пошло это прозвучало. На самом деле я хотела спросить: «Может, нам вместе посмотреть старые серии „Офиса“?», или «Может, взглянем на наши натальные карты и проверим нашу совместимость?», или «Может, нам показать друг другу наши детские фотографии и рассказать, как мы писались в постель?» А «Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше?», наверное, прозвучало как «Дай-ка я пососу твой член», потому что Генри начал расстегивать штаны. Может, он сначала и хотел обойтись разговорами, но передумал.

Ну и отлично. В конце концов, я хотела заняться с ним сексом. Мой клитор выпирал из штанов с тех пор, как я пересела на Красную линию метро. Да и сейчас я находилась в полной боевой готовности. Я положила руку на почти эрегированный член Генри. Он обхватил меня за талию, поднял и понес в спальню. Я удивилась. Вот уж не предполагала, что Генри способен поднять шестьдесят три килограмма из положения сидя. Он бросил меня на кровать – не так ловко, как поднял, но я все равно оценила. Генри накинулся на меня, как нетерпеливый шестнадцатилетний мальчишка, готовый трахнуть миссис Робинсон. Он раздраженно дернул застежку моих джинсов, и я поняла, что он пьянее, чем мне казалось. Тогда я поцеловала его медленно и глубоко, стараясь сосредоточить его внимание на поцелуе, пока я расстегиваю штаны. Слава богу, я надела приличное нижнее белье, хотя Генри, похоже, все равно не обратил на него никакого внимания.

Генри перевернул меня на живот. Я не была готова к тому, что он войдет сзади, но все равно потянулась рукой к клитору и попыталась смочить себя. Когда Генри начал проталкиваться между моих ягодиц, я поняла, что он хочет войти не в ту дверь.

– О, может, мы… – начала я, но он уже непреклонно давил на мой анус. Меня затошнило. Но Генри, похоже, не уловил моего замешательства. – Подожди! Помедленнее… – Я рассмеялась, стараясь, чтобы это прозвучало сексуально и непринужденно. Он продолжал толкаться. – Генри…

Мне и раньше случалось попадать в такие ситуации, но обычно это было несерьезно, это нельзя было назвать настоящим изнасилованием. Но всегда чувствовалось, что это вот-вот должно произойти, воздух сгущался, что ли. Тот, кто был с тобой рядом, внезапно переставал осознавать, что внутри твоего тела человек. Им овладевал животный голод, он становился одержимым. Все то, о чем ты говорила с ним раньше, – что ты любишь кататься на велосипеде, готовишь болоньезе по бабушкиному рецепту, мечтаешь пробежать марафон, – в мгновение ока теряло значение. Любое свидетельство того, что ты человек, должно было исчезнуть, чтобы освободить место для его ненасытной потребности. Так им проще.

– Сначала мне нужно в душ. – Я попробовала переломить ход событий.

Генри продолжал толкаться:

– И так хорошо. Я не против.

– Генри, подожди секунду, – сказала я.

Мне не нравился анальный секс. Он не доставлял ничего, кроме ощущения, что ты сейчас испражнишься на другого человека и никакого облегчения от этого не испытаешь. Я никогда не чувствовала себя достаточно чистой, и даже попперсы не помогали мне расслабиться. Я делала это раз или два, просто чтобы поддержать свою репутацию сексуальной авантюристки, но на самом деле терпеть не могла этим заниматься. Но я же сама спросила Генри, что могу сделать, чтобы ему полегчало… Видимо, вот это.

– Эй, погоди… – Я сделала последнюю слабую попытку.

Но он, похоже, опять меня не услышал. Я ломала голову, что бы ему такое предложить взамен, какой утешительный приз. Интересно, смогу ли я выскользнуть из-под его потного тела и пошутить, что предпочитаю контролировать ситуацию. Может, мне снова поднять тему повышения его коллеги? Вдруг у него от этого пропадет эрекция? Я уже подумывала о том, чтобы громко сказать «нет» и сделать все, что нужно сделать, когда не хочешь чего-то делать.

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Генри продолжал давить.

Поэтому я расслабила свой анус, насколько это было возможно, и позволила Генри трахнуть меня.

Глава шестая

На следующее утро я проснулась рядом с Генри. Он настоял, чтобы я осталась у него. Желудок болел от виски, где-то между бровями зародилась нарастающая тупая головная боль. Я вспомнила, что произошло. Хоть бы на трусах не осталось следов. Убедившись, что Генри спит, я посмотрела, что делается у меня между ног. Ничего необычного не было – ни крови, ни других выделений. Никаких признаков неладного. В общем-то, ничего особенного и не произошло. Генри просто немного увлекся. И можно ли винить его в этом? Я сама спровоцировала его на секс. А чем все обернулось, не имеет значения. Я проснулась рядом со своим бойфрендом в его квартире, как будто мы были настоящей парой. Чего еще желать?

Я взглянула на экран мобильного, увидела, что еще только 5:37 утра, и натянула на себя простыню, чтобы полностью скрыться под нею. Качество постельного белья произвело на меня впечатление; я мысленно пообещала себе заказать новый комплект до следующего прихода Генри. Надеюсь, детскую расцветку моего пододеяльника он не воспринял как тревожный звоночек. Я лежала на боку и разглядывала спящего Генри. Может, он проснется и сварит мне кофе в той капельной кофеварке, которую я заметила на кухне. Или приготовит мне тост с авокадо, а потом мы вместе примем душ, со смехом следя, как по нашим телам стекает мыльная пена. Я заерзала в постели, надеясь его разбудить. Пометавшись немного, Генри наконец открыл глаза. Секунду он выглядел растерянным, затем по его лицу пробежала тень узнавания, а следом нечто, похожее на сожаление. Лучше бы нам не вспоминать прошлую ночь. Не