Зима возмездия - Андреас Грубер

Фон Коттен раздумывал недолго. Он кивнул Верману, и тот, шагнув вперёд, попытался схватить Эвелин за руку.

Она отпрянула, но Верман оттеснил её на пару шагов вверх, к входу в санаторий. Эвелин прошиб пот, сердце колотилось как бешеное. Это ещё что такое? Они что, обезумели?

И тут дверь открылась снова. На сей раз Эвелин даже не взглянула в ту сторону — она не хотела упускать Вермана из виду. В следующее мгновение за спиной раздались торопливые шаги и голос Фло. У неё словно камень с души свалился.

Она обернулась и увидела, как он, разговаривая по мобильному, совершенно непринуждённо и беспечно идёт к ней.

— Да, я как раз сейчас с Эвелин Майерс перед санаторием Нагорского в Нусдорфе, — говорил он, мимоходом кивая фон Коттену и Верману, словно встретить их здесь — самое естественное дело на свете. — У нас был приятный разговор с доктором Томасом Нагорским, Петером Верманом и Рихардом фон Коттеном, и сейчас мы возвращаемся в город. — Он рассмеялся. — Да-да, тот самый Рихард фон Коттен, ну вы знаете — старинная знать, удачно женился, теперь содержит несколько казино.

Мужчины настороженно следили за Фло.

Хватит, не переигрывай, Фло, — мысленно одёрнула его Эвелин, взяла под руку и позволила увести себя по гравийной дорожке к парковке. За спиной она слышала, как фон Коттен уже кому-то названивает.

Быстрым шагом они оставили троих мужчин позади. Когда отошли достаточно далеко и их уже нельзя было услышать, Фло закончил разговор.

— Уф, было на волоске, — прошептала Эвелин. — Щётку добыл?

— Да, и на ней даже осталось несколько волосков.

— Хорошо, — облегчённо выдохнула она, чувствуя, как приятно опираться на руку Фло. — А с кем ты, кстати, разговаривал?

Фло ухмыльнулся.

— Разговаривал? Я? Да ни с кем.

ГЛАВА 47

Заглянув уже во все ниши на первом этаже клуба, Пуласки оставил напоследок индивидуальные кабинки. Он чуть приоткрыл первую дверь — и застал врасплох двух женщин с мужчиной. В полумраке было видно, что для Торфхоффа этот тип слишком молод. Пуласки поспешно прикрыл створку.

Парочка у него за спиной возмутилась, прозвучало слово «извращенец».

Пусть думают что хотят. Всё лучше, чем правдой устроить панику. Она всё равно неизбежна, едва коллеги переступят порог клуба.

Но пока до этого не дошло, он намеревался хотя бы относительно незаметно отыскать даму в красном. А когда найдёт — задержит.

Оставались ещё две кабинки, потом он поднимется наверх, к комнатам для пар.

В следующей кабинке на матраце лежал пожилой мужчина, на нём сидела женщина, а на крючке висело что-то красное. Пульс у Пуласки участился.

Это они!

Он шагнул внутрь, сунул руку под пиджак — к подплечной кобуре с «вальтером». И тут же увидел, что на крючке всего лишь красная блузка да лифчик с рюшами того же цвета.

— Слышь, проваливай! — рыкнул мужчина.

Пуласки убрал руку с оружия.

Не Торфхофф!

— Извините, — пробормотал он и хотел развернуться, как вдруг в коридоре пронзительно вскрикнула женщина:

— У него оружие!

Несколько посетителей закричали. Пуласки торопливо застегнул пиджак — и тут же на плечо сзади легла тяжёлая ладонь. Он резко обернулся. Лысый вышибала из фойе. Очевидно, его привели гости, которым не пришлось по нраву поведение незваного гостя.

Шум вокруг нарастал — весть о посетителе с пистолетом расходилась как пожар по сухой траве.

— Прошу за мной! — потребовал лысый.

— Меня зовут Пуласки, я из уголовной полиции, — сказал он как можно тише, чтобы лысый разобрал его слова сквозь музыку. — Сейчас я полезу в карман и покажу удостоверение.

— Не-а, — буркнул вышибала и сжал плечо крепче. — Разберёмся снаружи, в кабинете, а не здесь!

— Уберите руку! Это полицейская операция. — Голос Пуласки стал жёстче; он кивнул на последнюю кабинку. — Я сейчас туда загляну.

Тем временем вокруг них собралось несколько любопытных, глазевших на сцену.

— А ордер на обыск у вас есть? — поинтересовался лысый.

Вот же умник нашёлся!

— Нет. И не нужен. Промедление опасно.

Пуласки перехватил пальцы вышибалы и вывернул запястье так, что того с криком повело набок, и он рухнул на колени.

— Тише, — прошипел Пуласки. — Я только загляну в эту кабинку. Не больше!

— Проваливай, извращенец! — выкрикнула какая-то женщина.

— Молчи, у него оружие!

В этот миг дверь последней кабинки распахнулась, и в коридор вышла женщина с длинными каштановыми волосами. На высоких каблуках, с сумочкой и в обтягивающем красном платье.

Чёрт, я так и знал!

Не отпуская лысого, Пуласки свободной рукой выхватил пистолет.

— Стоять!

Но женщина уже повернулась к нему спиной и проталкивалась сквозь толпу прочь.

Одна из посетительниц заглянула в открытую кабинку и зашлась истерическим воплем. За ней — другие. И тут началось по-настоящему. Толпа хлынула во все стороны гигантской волной, и Пуласки с трудом удерживался на ногах, чтобы его не снесло.

Дай я сейчас предупредительный выстрел в потолок — паника станет окончательной. Чёрт!

Он попытался прицелиться в женщину в красном, но мечущиеся посетители то и дело перекрывали линию огня. Да и стрелять здесь было бы чистым безумием.

Пуласки отпустил пыхтящего вышибалу, протиснулся к последней кабинке и заглянул внутрь. Теперь стало ясно, отчего гости в истерике бросились врассыпную. По всей видимости, это и был Торфхофф — с голым низом он лежал на полу в огромной луже крови, и она всё расплывалась вокруг. На голове — полиэтиленовый пакет; из раны на сонной артерии пульсирующими толчками била алая струя.

— Вызовите врача и «скорую»! — рявкнул Пуласки, но его никто не услышал — он уже стоял у кабинки в одиночестве.

Страх оказался сильнее вуайеризма, и публика в панике ринулась к выходам. Даже вышибалу как ветром сдуло. Пуласки взглянул в ту сторону, куда скрылась брюнетка, потом снова в кабинку.

Что делать? Догнать её и задержать? Или попытаться спасти Торфхоффу жизнь? Сердце у него ещё бьётся — иначе крови не вытекало бы столько.

— Fuck! — выругался Пуласки.

Он сунул табельное оружие в кобуру, бросился в кабинку, опустился на колени прямо в кровавую лужу и сорвал с головы мужчины пакет. И правда — Торфхофф.

Рот распахнут, язык вывалился, глаза смотрят прямо, и зрачки реагируют — сужаются.

Хороший