Зима возмездия - Андреас Грубер

в отеле возле аэропорта отсюда было всего минут пятнадцать. Ночью, по пустой дороге, и того меньше. Горячий душ, смыть пот, переодеться, заново наложить макияж, распечатать новые снимки на глянцевой бумаге. Тогда она снова почувствует себя человеком. Новым человеком.

Правда, и второе красное платье — то, что висело в шкафу, свежевыстиранное прачечной отеля с круглосуточным сервисом, — она тоже на всякий случай больше не наденет. Красный сигнальный цвет, которым она приманивала взгляды своих жертв, своё дело сделал и больше был не нужен. А если кто-то всё же запомнил арендованную машину или, того хуже, записал номер, — с завтрашнего дня она пересядет на такси.

Завтра.

Раз уж теперь её преследуют по пятам, надо заканчивать быстро.

Ещё один день.

Когда дрожь от холода наконец отпустила, она через Bluetooth соединилась с телефоном. На третьем гудке ответили.

— Кто это? — раздался из динамика жёсткий голос.

Кристина бросила взгляд на навигатор и повела машину мимо Старого города, на северо-восток, к развязке у Цёберитца. Оттуда по автобану — каких-то двадцать километров. Рукой подать.

— Здравствуй, отец.

Молчание.

— Где ты сейчас?

— В санатории, — отозвался он. — Со мной Петер Верман и твой кузен Томас. Мы как раз говорили о тебе. Признаться, я не ожидал, что ты позвонишь.

Триумвират в сборе. Трое заговорщиков.

— А Хайнрих не с вами? — насмешливо спросила она.

— С нами. Подключился по телефону.

Так я и думала. Банда четырёх в полном составе.

— Как ты?

— Как я? — повторил он. — Ни за что не угадаешь, кто только что у меня был. Некая адвокатесса — искала тебя! Не Геральда Дрёгера, а именно тебя.

В голосе отца клокотало возмущение. На его месте она бы тоже не сдержалась.

Кристина включила поворотник, заглянула в зеркало и выехала на длинное прямое шоссе. Салон постепенно прогревался, по телу разливалось тепло.

— Она ищет тебя! — повторил он. — Ты понимаешь, что это значит?

Разумеется. Только эта адвокатесса — далеко не единственная, кто меня ищет.

Кристина вспомнила мужчину в пиджаке, выхватившего в клубе оружие.

— Давай заканчивать.

Отец шумно втянул воздух.

— Что ты предлагаешь?

— Я жду тебя в Бад-Дюрренберге, в нашем родовом имении, — сказала Кристина и оборвала связь.

В ту же ночь в Вене

Сестра Бригитта стояла на лестничной площадке и смотрела в темноту. Тусклый свет уличного фонаря падал в окно, очерчивая нижний коридор и пролёт лестницы.

В старом крыле санатория не было ни души. По соседству пациенты давно лежали по палатам, а портье запер все двери. Сестра Бригитта медленно подошла к лестнице и ухватилась за набалдашник деревянных перил. Вторая рука безжизненно повисла вдоль тела.

Боли она почти не чувствовала.

Она шла навстречу, отвечала на любые вопросы, рассказала всё, что от неё хотели услышать. Может, теперь её наконец оставят в покое.

Фары проехавшей машины скользнули по крылу здания, выхватили из темноты картины на стенах, бросили пляшущие тени на ступени, комоды и канделябры. В следующий миг тьма снова сомкнулась. Несколькими секундами позже налетел шквал, и град ударил по слуховому окну с такой силой, что сестра Бригитта вздрогнула.

Градины барабанили по крыше, с шумом устремляясь в водосточную трубу. Ставни хлопали на ветру.

Дайте мне спуститься. Я хочу только до своей комнаты, лечь. Принять таблетку, перевязать руку и уснуть.

Она оперлась на перила и уже собралась было сойти вниз. Но замерла — за спиной что-то шевельнулось.

Из темноты проступили очертания человеческой фигуры. Высокий силуэт подошёл сзади и осторожно положил руку ей на плечо.

— Спасибо за сотрудничество, — прошептал мужчина и опустил на её плечо вторую руку.

— Можно мне теперь…

— Конечно. Всё будет хорошо.

Он дождался, пока ветер не взвоет громче и не обрушится новый шквал града, а затем крепче сжал её плечи — и толкнул вниз по лестнице.

ЧАСТЬ 5

ГЛАВА 52

Суббота, 15 марта

Две серые полосатые кошки шмыгнули в спальню к Эвелин. Бонни уселась на тумбочку и недоверчиво уставилась на хозяйку, а Клайд забрался в распахнутый, наполовину собранный чемодан на кровати и свернулся в нём, стараясь стать как можно меньше.

— Тебе, к сожалению, со мной нельзя, малыш.

Она бережно вынула Клайда из чемодана и посадила на подушку. Под его жалобное мяуканье уложила последние кофты с длинными рукавами и пару джинсов, а сверху — водолазку и синий норвежский свитер с косами, оставшийся от матери. В нём не замёрзнешь и в мороз. Судя по прогнозу для Германии, без него никак.

Замяукала и Бонни. Обе кошки прекрасно понимали: ещё пара минут — и Эвелин исчезнет. Запихнув в чемодан кардиган и крепкие ботинки, она закрыла крышку и затянула ремень. На ней самой были кроссовки, джинсы и удобный свитер. В прихожей уже ждало вывешенное зимнее пальто — то, в котором поедет.

Эвелин взглянула на часы. Пять минут — больше нет. На мгновение она присела на кровать и погладила Клайда; тот, мурлыча, тёрся головой о её ладонь. Бонни тоже неслышно подошла и прижалась к её локтю.

— Обещаю, я ненадолго.

Кто-то, возможно, счёл бы её привычку разговаривать с кошками глупой, но Фло однажды сказал точнее некуда: эти двое — её семья. А с близкими положено разговаривать.

Звонок мобильного вырвал её из задумчивости. Она тут же ответила. Островский — она написала ему СМС полчаса назад.

Позвони мне, пожалуйста. Срочно.

— Доброе, — буркнул он недовольно. — Что там у тебя такого важного?

— Доброе утро. — Она глубоко вдохнула. — Я слышала, тебя отстранили и грозит дисциплинарное расследование. Просто хотела сказать, что мне очень жаль.

— А тебе-то с чего жаль? — голос его неожиданно смягчился.

— Как это — с чего? — Она провела рукой по волосам.

Клайд тем временем запрыгнул ей на колени, поднялся на задние лапы и ткнулся мордочкой в лицо.

— Я втянула тебя в эту историю с ордером на обыск.

— Да ладно тебе, Эвелин. Ты прекрасно знаешь: меня бы и без ордера рано или поздно отстранили. Я хотел свалить Хайнриха фон Коттена — но у этого подонка просто рычаги длиннее. — Он вздохнул. — Иногда выигрываешь, иногда — нет.

— Ты сдаёшься? — удивилась она. — Как твой отец?

— Я хотя бы руки на себя не наложу.