Зима возмездия - Андреас Грубер

Эвелин приняла вызов. Звонил тот самый врач, что брал мазок из ротовой полости у Геральда Дрёгера в следственном изоляторе и теперь спешил сообщить результат.

— Не могли бы вы говорить громче? — попросила она. — Со мной двое коллег, я бы включила громкую связь.

Она положила телефон на стол. Пуласки и Фло придвинулись.

— Образцы с зубной щётки, бритвенного станка и мужской расчёски из ванной Геральда Дрёгера дают абсолютно ту же ДНК, что и мазок из ротовой полости, взятый мной у человека под стражей, — сообщил врач.

— Это и есть двойник, — шепнула Эвелин Пуласки.

— А волосы со щётки Кристиана Квилля из его комнаты в санатории Нагорского, — продолжал врач, — дают точно ту же ДНК, что и следы, изъятые вами из пентхауса.

— С места, где нашли тело Вульфа, — тихо пояснила Эвелин для Пуласки и тут же громко добавила: — Огромное спасибо. Вы нам очень помогли. Как вернусь в Вену, свяжусь с вами. Возможно, тем временем на вас выйдут венская или лейпцигская уголовная полиция — тогда передадите результаты им. Спасибо, до свидания.

Она закончила разговор.

— Я даже знать не хочу, какими способами вы всё это раздобыли, — проворчал Пуласки.

— Зато теперь у вас есть ответ — чёрным по белому. Подмена состоялась, и мы окончательно знаем, кто убил Иоганна Вульфа: Михаэль Коттен!

Пуласки долго рассматривал фотографию Михаэля Коттена на экране телефона, словно взвешивая всё услышанное за последний час.

— Ладно, — произнёс он наконец и хлопнул себя по бёдрам. — Шеф мне за это голову оторвёт — в который уж раз, — но я дам вам адрес Филипа Коха, моего коллеги из дрезденского управления.

Он вынул из бумажника визитку.

— Перешлите ему фото, а я тем временем добьюсь, чтобы помимо брюнетки в розыск объявили и Михаэля Коттена. Боюсь, на большее нас сейчас не хватит.

Пуласки поднялся и потянулся, разминая затёкшие руки и ноги.

Пока Фло отправлял снимок, а Пуласки в стороне говорил по телефону, Эвелин набрала Островского — ввести его в курс последних событий. Возможно, несмотря на отстранение, он успеет в Вене расставить нужные акценты, и расследование против клана фон Коттенов пойдёт живее.

После пятого гудка Островский наконец взял трубку.

— Алло, это я, — отозвалась Эвелин, но он тут же её перебил.

— Боже мой, с какого номера ты звонишь? Ладно, неважно! Я тебя уже несколько часов не могу поймать! — взволнованно прокричал он в трубку.

— Что случилось? Хайнрих фон Коттен сознался? — пошутила она.

— Шуточки сейчас же отпадут, как только услышишь, что я узнал, — мрачно прогудел Островский. — Одна из медсестёр санатория Нагорского сегодня ночью при загадочных обстоятельствах погибла. Уголовный розыск уже работает.

— Что?

Эвелин краем глаза заметила, как Пуласки и Фло вскинули головы. Имя можно было и не уточнять — это наверняка сестра Бригитта.

— Ты ведь не была вчера со своим ассистентом одна в санатории, нет?

— Была, — тихо проговорила Эвелин.

— Чёрт побери! — выругался Островский. На заднем плане об стол грохнула бутылка. — Я ведь тебе это прямо запретил, разве нет? Свидетели видели, как Флориан Цок ушёл с медсестрой в опечатанное крыло. Через несколько минут она упала там с лестницы. Следы на теле однозначно указывают на применение силы: гематомы, сломанная рука, перебитые шейные позвонки.

У Эвелин разом пересохло во рту.

— И что это значит?

— А ты сама не догадываешься? Флориан Цок объявлен в розыск. Уголовная полиция хочет его допросить. И зная Хайнриха фон Коттена, я уверен: он сделает всё, чтобы утопить парня, и как минимум попытается повесить на него умышленное убийство. Цок сейчас с тобой? Если да, то ты должна…

— Нет, — солгала она. — Я как раз еду через тоннель. Связь плохая…

Она поскребла ногтем по микрофону и оборвала разговор. Пуласки и Фло вопросительно уставились на неё.

— Ты как-то разом побледнела, — заметил Фло.

— Наша свидетельница из санатория сегодня ночью погибла, — пробормотала Эвелин.

В голове у неё проносились десятки мыслей. Она подняла глаза и посмотрела на Фло.

— Тебя разыскивают по подозрению в убийстве.

— Но я…

— Знаю, — перебила Эвелин. — Ты тут ни при чём.

Пуласки шагнул на середину комнаты.

— Женщину мне искренне жаль. Но это доказывает только одно, — начал он, поднимая руку. — Что вы подобрались к закулисным фигурам этих убийств слишком близко, и теперь они любой ценой пытаются убрать свидетелей, чтобы замести следы.

— И это, по-вашему, хорошо? — иронично уточнил Фло.

— Смотря как быстро мы начнём действовать. — Пуласки сунул телефон в карман пиджака. — Предлагаю первым делом убраться отсюда, пока сюда не прилетела ваша ориентировка и пока ещё больше народу не узнало, что вы здесь.

— И куда нам?

— Для начала — ко мне домой. Там обдумаем следующий шаг.

— А вам разве не положено тут отбывать положенные часы по инструкции? — спросил Фло.

— Мне? — Пуласки демонстративно закашлялся и потянулся за ингалятором от астмы. — Я как раз сейчас на больничном.

ГЛАВА 55

— Большое спасибо. — Ясмин закончила разговор.

Мобильный отца был всё время занят, и она позвонила ему на работу — где и узнала, что он на больничном. На больничном? Утром же был совершенно здоров. Что бы это значило?

Она глянула на дисплей смартфона: четыре часа. Потом перевела взгляд на Нину.

— Папа вот-вот будет дома.

Полчаса назад они вернулись из школы — после дополнительных занятий по математике и бухучёту — и теперь сидели у Ясмин в комнате. Ноутбук был включён, а на кровати перед девушками лежала развёрнутая карта Саксонии-Анхальт.

Все нити, похоже, сходились к Рихарду фон Коттену. Из одного из его редких онлайн-интервью, данного два года назад, они знали: у него есть загородный дом с лесным озером в Бад-Дюрренберге на Заале. По его собственным словам, бывал он там лишь несколько недель — весной и осенью, — но Нина рассудила: в остальное время за усадьбой наверняка кто-то присматривает.

Согласно «Википедии», в Бад-Дюрренберге было только одно лесное озеро. Нина кивнула на ноутбук, где в трёхмерном виде Google Maps виднелся предполагаемый участок фон Коттена.

— Смотри, какая громадина. Не может быть, чтобы там никого