Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

на него внимание. Он был точной копией первого. Даже не рисунок, а скорее, логотип: на фоне языков пламени Кэтрин начертила восьмисторонний кристалл — «Огонь и лед».

Фрэн показала рисунок Юэну. Он вернулся к уже просмотренным бумагам и обнаружил еще три таких.

— Надо же, а я и не заметил, — удивился Юэн. — Видимо, у меня нет вашего внимания художника. Я сосредоточился на словах.

— Что-нибудь нашли?

— Да нет, — медленно ответил он, вынужденный признать поражение. — Ничего.

— Может, то, что имеет отношение к ее недавней работе, лежит все же в школьной сумке? Или в блокноте? В котором запись с названием фильма. Или в одной из папок?

Фрэн начинала терять терпение. Почему не поискать в первую очередь там, где вероятнее всего и найдешь? Или он дожидается, пока она уйдет, чтобы заняться поисками в одиночку?

— Возможно, вы правы, — сказал Юэн, отрываясь от лежавших на столе бумаг. — А может, я сам себя обманываю и причину ее смерти мы никогда не узнаем.

Фрэн потянулась к сумке и выгребла из нее пригоршню мятой бумаги, лежавшей на самом дне. Первым же клочком оказался билет на паром. Фрэн передала его Юэну:

— Она ездила на Уолсу накануне Рождества. Может, к кому-то из друзей?

— Кажется, помню, да. Там была вечеринка. Она рассказывала про какого-то парня из школы. Но вряд ли это для нас важно.

— А вот еще — чек из супермаркета. — Фрэн положила мятую бумажку на стол и разгладила. — Супермаркет в Леруике. Кэтрин была там накануне того самого дня. Она говорила, что собирается в магазин?

— Нет. — Юэн взял у Фрэн чек и, сдвинув брови, стал читать. — Ничего из этого я в нашем холодильнике не видел. Кэтрин не стала бы брать домой сосиски или, скажем, этот пирог. Она и мясо-то почти не ела, а уж всякие сосиски и колбасы — подавно.

Он посмотрел оборотную сторону чека. Фрэн успела только заметить, что там что-то написано. Но поскольку чек был в руках у Юэна, ничего не разобрала. Наконец Юэн положил клочок на стол, придвинув к ней:

— Взгляните, что написано на обороте. Это рука Кэтрин.

Фрэн прочитала: «Катриона Брюс. Страсть или ненависть?»

— Что бы это могло значить?

— Слова из все того же стихотворения. — Юэн взял антологию и прочитал вслух надтреснутым, будто старческим, голосом:

Вкус страсти я познал вполне —

Пожалуй, мир сгорит в огне.

Но если дважды гибель ждет,

То, ненависть познав сполна,

Я знаю, как смертелен лед…[180]

— Интересно, что Кэтрин хотела этим сказать? — Фрэн позабыла, что совсем недавно Юэн ее раздражал. Загадочные слова пробудили в ней азарт исследователя. — Что Катриону убили, испытывая к ней страсть? Или ненависть? Это можно отнести к любому преступлению. Но как это связано с фильмом?

— Думаю, нужно копать глубже. — Сидевший в кресле Юэн выпрямился. И заговорил четким, хорошо поставленным голосом — как профессор, читающий лекцию: — Начнем с самого начала: почему вообще Кэтрин заинтересовалась Катрионой Брюс? Я, к примеру, узнал о ее существовании совсем недавно. Слышал, конечно, что раньше в этом доме жили Брюсы, но понятия не имел, что у них в свое время дочь пропала. Неужели Кэтрин что-то узнала об исчезновении этой девочки? Если так, это вполне могло послужить мотивом для убийства.

Фрэн слушала Юэна и ушам своим не верила. Ей казались невероятными такие далеко идущие умозаключения, выведенные из нескольких слов на мятой бумажке. И все же в логике ему не откажешь.

— А давайте пролистаем блокнот до конца? И посмотрим, что в папках, — предложила она.

И тут же поняла — такая напористость попросту неприлична. Как будто для нее расследование обстоятельств гибели Кэтрин — всего-навсего захватывающая игра. Она обернулась к Юэну, надеясь, что тот все же не обиделся, но его внимание привлек шум снаружи.

— Машина, — сказал он. — Наверняка Брюсы. Не ждал их так скоро.

Юэн сунул чек в блокнот, блокнот — в сумку и пошел открывать. Фрэн сложила книги и бумаги с сочинениями Кэтрин обратно в коробку и задвинула ее под стол.

Глава тридцать шестая

В глубине души Кеннет и Сандра ожидали увидеть дом таким, каким оставили. Они робко вошли в гостиную, но ничего не узнали. Озираясь подобно деревенским простакам, попавшим в большой город, Кеннет и Сандра растерялись.

— Красиво, — наконец нашлась Сандра. — У вас очень красиво.

Фрэн видела, что мыслями Юэн далеко — без сомнения, его больше занимают найденные в сумке дочери чек из супермаркета и непрочитанный блокнот. Может, перебирая ее вещи, он верит, что ушедшая из жизни дочь по-прежнему рядом. И продолжает с ним говорить.

Однако семейство Брюсов наверняка сочло его человеком нелюбезным, даже высокомерным. Роль хозяйки Фрэн пришлось взять на себя: предлагать кофе, показывать, куда повесить верхнюю одежду. Брюсов сопровождала женщина-полицейский в штатском. Возможно, они знали ее давно, еще до отъезда, потому что обращались к ней по имени — Мораг.

— А хотите, можете походить по дому одни, — наконец предложила Фрэн Брюсам. — Как вы, Юэн, не возражаете?

Юэн от неожиданности вздрогнул:

— Да-да, конечно.

Сын Брюсов, Брайан, следовал за родителями; на все вопросы Фрэн, предлагавшей кофе, прохладительные напитки, он отвечал односложно. Парень был долговязым, нескладным, с ломающимся голосом и очень себя стеснялся. Когда родители пошли на второй этаж, он остался внизу — сидя у камина и уставившись себе под ноги, вертел в больших ладонях банку колы. Юэн стоял у огромного окна и обозревал Вран-горку; казалось, он и не заметил, что парень еще здесь. Фрэн первой не выдержала гнетущей тишины.

— Ты, наверное, мало что здесь помнишь, да? — обратилась она к Брайану. — Когда вы уехали, тебе ведь было всего ничего.

Парень поднял голову — она заметила его усеянный прыщами подбородок.

— Кое-что очень даже помню, — сказал он. — Тот день, когда сестра пропала. Хорошо помню.

Фрэн ждала продолжения, но он замолчал. Немного погодя отпил из банки, запрокинув при этом голову.

— Какие-то отдельные детали, да? — сделала новую попытку Фрэн. — Что ел на завтрак, что надел…

Парень улыбнулся, и Фрэн подумала, что из него вполне может вырасти симпатичный молодой человек.

— Ну да, на мне была футболка с эмблемой «Селтика»[181]. Не знаю почему, но я всегда болел за них.

— Это случилось летом, верно? В летние каникулы? Школьных занятий в тот день ведь не было?

— Школа — полный отстой.

— Правда? — Фрэн хотелось спросить почему, но она боялась, что парень снова замкнется.

— Мне кажется, это все сестра. Она школу терпеть не могла, ну а я — на