Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

отложил в сторону — в них были лекции с последних уроков. Папка «Литература» оказалась очень тонкой. Фрэн даже забеспокоилась: вдруг пустая? Юэн раскрыл папку и вытащил один-единственный лист бумаги формата А3. Чтобы лист поместился в папке, Кэтрин сложила его пополам. Юэн развернул его и чуть подвинулся, чтобы и Фрэн могла видеть.

Поначалу она ничего не поняла. Ей показалось, что на листе лишь наброски идей о том, что и как снимать. Весь лист был расчерчен на небольшие прямоугольники, в каждом — несколько эскизов черной чернильной ручкой. И к ним — наспех, корявым, неразборчивым почерком сделанные подписи. Все это так не походило на аккуратную, собранную Кэтрин.

— Как думаете, что это? — растерянно спросил Юэн. И тут же в отчаянии прибавил: — А ведь больше ничего и нет.

— Похоже на раскадровку. Каждый кадр прорисован. Правда, не везде — иногда Кэтрин обходилась словесным описанием. Однако в общем и целом это — план фильма.

— Общий замысел, значит? Что и за чем снимать?

— Вроде того.

Фрэн попробовала рассматривать каждый прямоугольник по отдельности, закрывая остальные руками и вырванным с конца блокнота листом бумаги.

— Так, с чего же он начинается?.. А, вот — набросок воронов. Хорошо получились. Судя по всему, первые кадры она снимала здесь, у дома. — Фрэн перешла к следующему прямоугольнику. — А этот вам о чем-нибудь говорит?

— Написано: «Комната отдыха». Так десятиклассники называют аудиторию, где можно посидеть в свободное между уроками время. Наверное, Кэтрин собиралась там снимать.

— А это?

Юэн покачал головой:

— Какие-то человечки — похоже на детские каракули. Хотя для Кэтрин они бессмыслицей уж точно не были. Может, какое-то схематичное изображение. Мне, правда, это ни о чем не говорит. А вообще сам план — уже какой-то результат, есть от чего оттолкнуться. Надеюсь, нам удастся разгадать ее замысел.

Фрэн подумала, что едва ли у них получится проникнуть в мысли Кэтрин. Но промолчала — она радовалась за воспрянувшего духом Юэна. И продолжила изучать прямоугольники. В одном они разобрали изображения овец, в другом — морских котиков. Наверняка Кэтрин планировала снять их в качестве иллюстраций к своей закадровой речи. Однако Фрэн не представляла, как овцы и котики соотносились с темой огня и льда.

То в одном, то в другом прямоугольнике попадались инициалы. Но расшифровать их Фрэн не могла. В одном месте она увидела: Р. И. Неожиданно Юэн высказал догадку:

— Роберт Избистер? Как вы думаете, это Роберт Избистер?

— Такие инициалы подошли бы многим.

— Инспектор Перес спрашивал меня о нем. Интересовался, знаю ли я парня. Сказал, что однажды вечером ехал к нам и по дороге встретил его фургон. Но это было уже после смерти Кэтрин, так что вряд ли имеет значение.

«Если только он не приезжал, чтобы выкрасть фильм и сценарий, — подумала Фрэн. — Ведь они могли исчезнуть и после убийства — Юэн начал искать далеко не сразу». Однако оставила свои мысли при себе. Ей не хотелось распространяться о своем знакомстве с Робертом. Да и что она скажет? «Это взрослый сын уже немолодой любовницы моего мужа»? В прямоугольнике с инициалами Р. И. было написано что-то еще.

— Как вы думаете, что это?

В сценарном плане Кэтрин писала неразборчиво — будто торопилась обозначить едва наметившуюся мысль на бумаге.

Юэн придвинул лист к себе, чтобы как следует разглядеть.

— Это дата: третье января. Такое впечатление, что вписана позже. Правда ведь, чернила другие? — Юэн разогнул спину, потянулся. — И все-таки чего-то не хватает. Не вижу здесь ни единой зацепки.

— Может, ничего и нет. — Грубовато, конечно, но других слов у Фрэн не нашлось. — Может, Магнус Тейт и есть убийца. А фильма и сценария нет дома только потому, что к концу семестра она закончила работу и сдала преподавателю. Ведь у него никто не интересовался? Тогда вам не пришлось бы затевать поиски.

— Нет, — возразил Юэн, — я не согласен. Если бы фильм был полностью готов к середине декабря, откуда январская дата? Зачем отсылка к Апхеллио, которую мы нашли в блокноте? Ведь фестиваль раньше середины января не устраивают. — Юэн взял магазинный чек с пометкой на обороте. — И с чего такой интерес к Катрионе Брюс?

— Ну, это не нам решать. — Фрэн представила, что если так будет продолжаться и дальше, если Юэн просидит еще одну ночь, вчитываясь между строк, которые на деле ничего не значат, то попросту свихнется. — Покажите свои находки Джимми Пересу. Ломать голову над такими вот загадками — работа полиции.

И снова Юэн отреагировал неожиданным образом. Он вскочил так резко, что опрокинул стул.

— Нет, это касается лишь меня. И к полиции никакого отношения не имеет.

Заметив, что Фрэн опешила, поднял стул и сел. Фрэн снова увидела перед собой вежливого, выдержанного преподавателя.

— Простите меня. Пожалуй, вы правы. Но прежде, чем отдать полиции, сделаю себе копии. И, знаете… Для меня эти записи — нечто очень личное. Одна только мысль о том, что они попадут в руки к посторонним людям, причиняет мне невыносимую боль. А я и без того уже настрадался.

Глава тридцать седьмая

Магнус сидел в камере предварительного заключения. Еще одно слушание в суде — и его переправят из полицейского участка в тюрьму за пределами островов. Правда, он плохо разбирался в происходящем. Понял только, что здесь долго не задержится. И всякий раз, заслышав твердую поступь офицера, глухие удары ботинок по кафельному полу, звяканье связки ключей у того на поясе, Магнус думал, что все, это за ним. Иногда будущее виделось ему огромной черной волной, в которой он тонет. На деле же выходило еще хуже. Что такое волна, он понимал. И что, не умея плавать, утонет, тоже понимал. Действительность же пугала неизвестностью, пустотой. Он до того страшился отъезда, что, когда отпирали дверь, чтобы внести еду или пригласить адвоката, его начинала бить мелкая дрожь. Никто не мог добиться от него и двух связных слов, так что с ним и вовсе перестали разговаривать.

Шел дождь. Магнус слышал его через окошко, но оно было слишком высоко, чтобы что-то увидеть. Он же вспоминал лето, как косил сено, срезая траву по старинке — серпом, потому что участок был мал и просить о помощи соседа с уборочной машиной не имело смысла. Вот он останавливается перевести дух, вытирает рукавом пот с лица. Ветер с запада вздымает высокие волны — они виднеются за Вран-горкой, но ему, разгоряченному работой, жарко. Отдыхая, он замечает маленького ребенка, девочку — она вприпрыжку взбирается на холм. Девочка несет букет цветов, завязанный лентой, — лента развевается по ветру. Магнус аккуратно прислоняет серп к стене. Он трудился, не разгибая спины, с