Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

– Странно слышать от вас подобное, ведь после возобновления дела были убиты еще два человека, а это свидетельствует как раз о том, что закрытие его было серьезной ошибкой.

– Знаю, инспектор, знаю; однако люди, которых убили, принадлежали к тому маргинальному миру, где смерть не является чем-то из ряда вон выходящим. Проститутки, воры, бандиты… Они сами выбрали себе подобную судьбу. Наверное, вам мои слова покажутся слишком жестокими, но такова реальность.

– Неужели вы не чувствуете потребности узнать, кто убил вашего тестя и за что его убили? А ведь он не принадлежал к маргинальному миру и не выбирал себе сам такой судьбы.

– Ну, это ваши слова, инспектор, а не мои.

Вошла секретарша и поставила поднос с кофе на стол. Все это время Кодина хранил молчание. Когда девушка вышла и пока он разливал кофе по чашкам, я попросила его пояснить свое последнее высказывание.

– Мой тесть в его лучшие годы был выдающимся предпринимателем, одним из лучших в Испании; но, когда на фабрике начались проблемы, последствия оказались для него гибельными. Он постепенно перестал заниматься делами, а эта его склонность к встречам с юными проститутками самого низкого пошиба… Короче, финал плачевный. Только не считайте меня человеком старых правил; я вполне допускаю, что кто-то может пренебречь некими моральными нормами, но он непременно должен при этом проявлять осмотрительность и осторожность, к которым его обязывает положение в обществе. Есть ведь красивые и неболтливые женщины, занимающиеся подобным ремеслом, и он мог бы воспользоваться их услугами. Зачем было непременно лезть в самую грязь?

Гарсон метнул в мою сторону многозначительный взгляд, но я его проигнорировала. Я продолжала задавать вопросы, стараясь не показывать своих эмоций:

– Сеньор Кодина, вы не допускаете, что ваш тесть, кроме этих… достойных сожаления склонностей, мог впутаться в какие-нибудь неприглядные дела также и профессионального плана?

– Нурия рассказала мне, что вы обвиняете его в связях с каморрой. А также ее и Сьерру тоже обвиняете в том, что они якобы продолжили преступное сотрудничество под прикрытием магазина “Нерея”. Так вот что я хочу заявить: если что-то такое и есть, я не имел и не имею об этом ни малейшего понятия.

– Простите, но ведь в это очень трудно поверить: Нурия Сигуан – ваша жена.

Он одним глотком допил свой кофе, потом тщательно вытер бумажной салфеткой рот и только после этого печально вздохнул.

– Инспектор Деликадо, мне трудно говорить об этом прямо, но уверен, вы меня правильно поймете, даже если я опущу не слишком приятные детали. Скажем так: на самом деле супружеские отношения между моей женой и мною по взаимному соглашению уже давно прекращены. Мы продолжаем состоять в браке, поскольку и ей, и мне это удобно в социальном плане, но уже много-много лет Нурия не делится со мной подробностями своей жизни, как и я с ней.

– И вы не были в курсе предпринимательской деятельности вашего тестя, хотя оба вы принадлежали к миру бизнеса?

– Чтобы ответить на ваш вопрос, буду вынужден опять коснуться семейных и личных обстоятельств, что мне крайне неприятно, но, видно, без этого не обойтись. Я человек, что называется, сделавший себя сам. Вступая в жизнь, я не имел ни состояния, ни доставшихся по наследству связей. Не стану отрицать: женясь на Нурии, я крепко рассчитывал, что родство со столь известной в Барселоне семьей поможет моим карьерным планам. Но я никогда не хотел участвовать в бизнесе Сигуана. У меня были свои собственные амбиции.

– Что все-таки не исключает и некоторой осведомленности.

– Да, не исключает, вы правы, но поначалу меня удерживала, так сказать, интуиция, а потом, когда я как следует познакомился с семьей моей жены, подозрения подтвердились.

– Вы не могли бы выразиться яснее?

– Как человек скромного происхождения я в своих поступках всегда опирался на два основополагающих для меня качества: я практичен и люблю простоту. И то и другое помогло мне в моей карьере. Поэтому, открыв для себя особенности этой семьи – властность тестя, болезненную покорность его жены, дикую ненависть к отцу моей золовки Элисы, восхищение, смешанное с обидой, которое питала к нему моя жена, вечные страхи младшей сестры, я… Короче, семью я нашел далеко не идеальной, и я решил держаться в стороне от них ото всех. И время показало, насколько я был прав. Точно так же я ничего не желал знать о фабрике Адольфо Сигуана, а позднее – о магазине “Нерея”. Теперь вы меня понимаете?

– Думаю, что да. Я хотела бы задать еще один вопрос, возможно, он несколько субъективный, но… Вас удивило, что мы обвиняем Адольфо Сигуана в связях с каморрой?

Он помолчал. Потом какое-то время рассматривал донышко своей чашки. Прикусил нижнюю губу. Потом произнес веско и отчетливо:

– Нет. Он сделал бы все что угодно ради сохранения фабрики. Меня это не удивило.

– А если бы мы обвинили вашу жену в убийстве собственного отца, это бы вас удивило?

Впервые за все это время на лице его отразились чувства, которые я не рискнула бы с точностью определить: страх, возмущение, ужас… Тем не менее он твердо сказал:

– На этот вопрос я отвечать не стану.

– Это ваше право.

– Вы задали его, потому что у вас имеются к тому какие-то основания?

– Теперь воздержусь от ответа я.

Мы смотрели друг на друга, будучи уверенными, что исчерпали все возможные темы для беседы. Я улыбнулась ему, но в ответ улыбки не получила. Гарсон до сих пор не произнес ни слова. И тут он, откашлявшись и нарушая томительную паузу, очень кстати произнес:

– Благодарим вас за помощь, сеньор Кодина.

– Я попрошу, чтобы вас проводили до выхода.

Оказавшись на улице, на свежем воздухе, Гарсон резко тряхнул головой, словно вылезший из воды пес. Потом как-то по-особому звучно попытался прочистить горло, потом что-то проблеял. И только проделав все это, вновь обрел человеческий язык и смог сказать:

– Тот еще тип! Заметили, какая выдержка, какое хладнокровие? В жизни не видел такого расчетливого человека. Вот это я понимаю, это настоящий карьерист!

– Может, он и карьерист, но, думается, не врет. Мне все, что он сообщил, кажется истинной правдой, не говоря уж о том, что он нам колоссально помог.

– И чем же это он нам помог?

– Он указал нам область, которую мы, занимаясь убийствами и связями с мафией, по сути, проигнорировали, оставили без внимания.

– И все равно до меня не доходит.

– Семья, Фермин, семья. Мы не покопались как следует в