Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

— И что же он сказал, Мальте? — Карл затаил дыхание. Неужели брат уже узнал о деньгах на лечение? Но почему тогда у Мальте такой убитый вид?

— Он сказал... — парень остановился, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком, чтобы окончательно не разрыдаться. Его губы заметно дрожали, когда он наконец выдавил: — Он сказал мне «прощай», Карл. Вот что он сделал. Не так, как обычно, а очень тихо и серьезно. Я прямо по голосу понял: он сдался. Он просто умирает.

Карл пристально вгляделся в его полные слез глаза. Неужели парень намекает на то, что брат хочет наложить на себя руки? Это было бы ужасно, особенно теперь, когда спасение так близко.

— Ты боишься, что он причинит себе вред?

Мальте замотал головой, и по его щекам покатились слезы:

— Нет, он бы никогда так не поступил с матерью, я знаю. Но у него совсем не осталось воли к жизни. А я по опыту знаю: когда человек так тяжело болен, потеря воли — это самое опасное.

Карл уверенно положил тяжелые ладони ему на плечи и притянул к себе.

— Так, послушай меня. Никто из вас не смеет сдаваться, понял? Деньги уже у него, Мальте. Их перевели сегодня утром. Все полмиллиона крон, как мы и договаривались. Его обязательно вылечат.

За свою службу в полиции Карл не раз видел, как люди погибали от мгновенного выстрела в голову — в этот момент происходит жуткая вещь: человеческое тело в долю секунды теряет опору и оседает на землю, словно пустой мешок. И для Карла стало настоящим шоком, когда точно то же самое сейчас произошло с Мальте. Находясь в полном сознании, парень за один миг обмяк всеми мышцами, его огромное тело подкосилось, и он тяжело рухнул на колени прямо в грязь.

Собрав последние остатки сил, он поднял голову и посмотрел на Карла таким пронзительным взглядом, каким на него еще никто в жизни не смотрел. Он так и сидел на коленях, не в силах вымолвить ни слова, пока Карл и щуплый Обенро бережно не подхватили его под руки и не перетащили к старому, подгнившему деревянному столу со скамейками.

— Это правда, Карл? — едва слышным, надтреснутым голосом переспросил Мальте.

Карл твердо кивнул:

— Сегодня вторник. По графику твои звонки только в четверг, но ты подойди к дежурным и попроси в порядке исключения дать тебе набрать дом всего на две минуты сегодня вечером, в 20:15, когда вторая смена закончит свои звонки. Скажи, что это вопрос жизни и смерти. Скорее всего, тебе разрешат позвонить прямо со стойки в дежурке.

На измученном лице Мальте медленно проступила слабая улыбка. Он выглядел как ребенок, чье самое заветное желание, о котором он со слезами просил много лет, наконец-то исполнилось. То, что отразилось на его лице, было абсолютным, чистым счастьем. Он ничего не отвечал, только безмолвно качал головой, до конца не веря в происходящее.

Вдруг в дверях раздался громкий лязг замка, и во двор стремительно взбежали двое дежурных надзирателей.

— Так, что тут происходит? — один из них сразу же грубо встал между Мальте и остальными заключенными, а второй принялся допрашивать парня, не избили ли его снова. И хотя Мальте судорожно мотал головой в знак отрицания, охранники явно не поверили ему на слово. — Ты только что рухнул на землю. У тебя есть ранения? Тебя пырнули?

— Да расслабьтесь вы, командиры, — подал голос из своего угла Поль Манон. — Вы что, никогда не видели, как люди плачут от радости? Если вы заберете его прямо сейчас в корпус и разрешите сделать один короткий звонок домой буквально на пару минут, вы сделаете доброе дело, и мир станет чуточку лучше.

Охранники в любом случае увели Мальте с собой в санчасть, чтобы лично убедиться, что с ним всё в порядке.

Карл повернулся к Полю Манону и благодарно кивнул подошедшему поближе сокамернику.

— Ты сам видел его реакцию, так что сможешь в красках передать это на волю, — сказал Карл. — Надеюсь, теперь ты больше не думаешь, что мне стоит опасаться удара в спину от Мальте?

Манон неопределенно пожал плечами:

— В тюрьме Вестре ходили вполне четкие слухи, что его наняли, чтобы окончательно упаковать тебя, пока ты сидишь.

— Всё так, Мальте мне сам во всем сознался. Ему позарез нужны были эти деньги, которые Мерете теперь перевела его брату.

Карл на секунду задумался, восстанавливая детали.

— К Мальте приходил какой-то адвокат, чтобы передать, что его «снимают с заказа». И у этого адвоката точно есть прямой выход на тех тварей, которые хотят меня похоронить, потому что этот же самый тип лично угрожал мне еще в Вестре. Я не знаю его имени — тюремное начальство мне его не называет, а Мальте не уверен, что запомнил фамилию. Но это сто процентов один и тот же человек: мы оба отчетливо запомнили его жуткий, приторный парфюм с резким запахом цитрусовых. Довольно ухоженный, пижонистый мужик, рост чуть выше 180 сантиметров, темные, густо смазанные помадой волосы. Передай по своим каналам нашим контактам на воле — пусть попробуют пробить его и установить личность. Мне кажется, этот адвокат — ключевая фигура во всей их схеме.

Маленький человек согласно кивнул.

— Ладно. Кстати, мне так и не объяснили, какого хрена тебя вообще заказали? Что ты такого натворил, Карл?

Карл сделал последнюю затяжку и со злостью затушил окурок о подошву.

— В том-то и дело, что я ничего не делал. Но кое-кто на воле, видимо, считает иначе.

— Хм. Ну тогда слушай, что я тебе скажу... — Манон многозначительно указал пальцем вверх, в сторону воли. — Там, за стенами, за твоей безопасностью круглосуточно присматривают. Я без понятия, как именно они это делают, но мне велели передать тебе эти слова, чтобы ты был в курсе.

— Хорошо. Отличная новость, спасибо.

— И еще кое-что. Парень по имени Гордон вернулся из своей поездки в Голландию. Нарыл он там, честно говоря, негусто. Но прямо сейчас тамошних следователей твоя персона волнует меньше всего. У них в Роттердаме паника: бесследно пропал один из ведущих детективов по борьбе с наркотиками. Кажется, его зовут Эдди Янсен. Тебе это имя о чем-то говорит?

Карл молча отрицательно покачал головой.

— Ах да, чуть не забыл. На воле копы повязали водилу, который был за рулем той тачки, что насмерть