Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

газетами, и те просматривали их от корки до корки в поисках статей об аресте Мадараш. Новости на эту тему представляли собой короткие полицейские сводки, однако тетушка Жужи внимательно слушала, когда их ей зачитывали, и даже иногда просила прочитать ей ту или иную статью несколько раз. Она пыталась понять, не скрывается ли в этих статьях что-либо между строк.

В результате словоохотливости доктора Цегеди-младшего, который не мог удержаться от разговоров о событиях того вечера, когда он промывал желудок Анталю Барталю, быстро распространилась также новость об аресте Эстер Сабо. Однако в этом случае участники обсуждений придерживались разных точек зрения. Кто-то возлагал вину исключительно на бывшего органиста, который, по их утверждению, являлся просто старым пьяницей, который только то и делал, что напивался целыми днями, поэтому, по их мнению, не было ничего удивительного в том, что в конце концов он отравился спиртным. В подтверждение своей точки зрения они интересовались, зачем Эстер Сабо было желать его смерти. По их мнению, для нее не было никакого смысла оказывать услугу многострадальной жене этого никчемного старика. Однако другие жители Тисакюрта были склонны все же подозревать Эстер Сабо в злом умысле. Они утверждали, что она способна, не колеблясь, убрать со своей дороги любого, кто не придется ей по нраву.

Дело для Кронберга

Сольнок Вторая неделя июня 1929 года

Янош Кронберг всегда проводил свой обеденный перерыв дома, а его собака после обеда всегда сопровождала его обратно в здание суда. Дэнди, помесь бигля и ретривера, любил вышагивать рядом с Кронбергом, высоко подняв морду и безостановочно виляя хвостом, который в это время становился похож на метроном.

Кронберг прошел с Дэнди по улице Барошш, пересек площадь Кошута и остановился у ступеней здания суда. У его ног взметнулись небольшие облачка пыли, которая стала оседать на отвороты брюк, влажные от мелких капелек уличных лужиц. Дорогу мостили уже много лет назад, и на ней постоянно застаивались грязные лужи. Когда Дэнди встряхнулся, на брюки его хозяина попала новая порция уличной влаги и грязи, что, однако, энергичного пса совершенно не смутило.

Кронберг наклонился и осторожно надел Дэнди на шею корзинку. Затем он сунул руку в карман, вытащил записку, которую приготовила его жена, и засунул ее за ошейник собаки. После этого он похлопал Дэнди по боку, и пес побежал в ту сторону, откуда они пришли. Кронберг некоторое время понаблюдал за тем, как Дэнди мчится по грязной дороге с корзиной, которая раскачивалась на его шее. Собака направлялась к мяснику, который, достав из-под ошейника записку и прочитав ее, должен был выполнить семейный заказ. Дэнди знал, что дома его ждет угощение в том случае, если он не притронется к тому мясу, которое мясник положит в корзину, находящуюся всего в нескольких сантиметрах от его носа.

Войдя в свой кабинет, Кронберг снял пиджак и шляпу и повесил их рядом с дверью. В большое окно струились лучи яркого солнца, и в помещении пахло нагретой кожей и разогретым деревом кабинетной мебели. Кронберг сел за стол, заваленный различными документами, бумагами, письмами и папками. Среди них была и новая папка по делу об убийстве в Тисакюрте, к расследованию которого недавно был привлечен Кронберг.

Вскоре в кабинете появился его друг Барни Сабо[133], репортер, которого в городе называли Редактор. Янош Кронберг и Барни Сабо встречались каждое буднее утро в кабинете прокурора. Барни зачитывал Кронбергу новости, выбрав статьи, которые могли представлять интерес для прокурора, из множества газет, как областных, так и национальных. Пока Барни читал, Кронберг сидел неподвижно, сложив руки пирамидой и положив на них подбородок, часто с закрытыми глазами, чтобы лучше представить себе то, о чем шла речь в той или иной статье. Иногда Кронберг останавливал Барни, словно дирижер, делающий движение оркестру своей палочкой, и двое мужчин принимались обсуждать очередную историю. У Кронберга была привычка рисовать в воздухе диаграммы, знаки, цифры, и прокурор вместе с Барни на какое-то мгновение устремляли взгляд в ту точку, где был обозначен очередной условный рисунок Кронберга.

Как только дело об убийстве в Тисакюрте попало к нему в руки, Кронберг обратился к Барни с просьбой рассказать ему все, что тот знал об этой деревне. Когда Барни был моложе, он работал начинающим репортером регионального еженедельника, освещавшим события в деревнях на Тисе, поэтому он смог ознакомить Кронберга с ситуацией в них, по крайней мере, в общих чертах.

Сейчас Кронберг откинулся на спинку стула и открыл папку с делом Тисакюрта. Папка пока еще не успела стать пухлой, но в ней уже накопилось на удивление много газетных статей под громкими заголовками. Новость об убийстве, совершенном супругами Мадараш, была опубликована новостными изданиями даже в самых отдаленных уголках Венгерской равнины. Кронберга всегда поражала та скорость, с которой горячая новость могла появиться в самых отдаленных местах. Репортеры всегда падки на горячие новости, пусть даже основанные на жареных фактах. Прокурор давно уяснил себе это. Он понял, что нужно выбрать из журналистского сообщества одного репортера и держать его рядом под своим контролем. В Сольноке его человеком был Барни Сабо.

Когда супругов Мадараш перевели в Сольнок, они, по существу, повторяли здесь на допросах то же самое признание, которое они сделали жандармам в Тисакюрте, добавляя к нему лишь отдельные новые детали. Они утверждали, в частности, что мать Юзефа несколько раз пыталась убить своего мужа, подсыпая ему в суп ржавчину и металлические опилки, прежде чем они вмешались. Старухи уже не было в живых, поэтому она не могла выступить в свою защиту.

Жандармы Тисакюрта все еще продолжали расследование, пытаясь добиться признания от Эстер Сабо и повитухи Кристины Чордаш и разобраться, какую роль они сыграли в деле супругов Мадараш. Анталь Барталь тем временем поправился.

Кронберг закрыл папку с делом Тисакюрта и отложил ее в сторону, после чего взял со стола еще один документ, который был направлен в его адрес. Это было сопроводительное письмо из канцелярии председателя окружного Королевского суда, которое было прикреплено к написанной от руки записке.

Текст сопроводительного письма был кратким: «Эта записка была переслана нам в апреле секретарем сельского совета в Надьреве. Он не знает ее автора. Может быть, стоит проверить? Тисакюрт находится недалеко от Надьрева».

Кронберг внимательно изучил записку, прилагавшуюся к сопроводительному письму. У него возникло предположение, что она была написана женской рукой:

В Надьреве это всем хорошо известно, в этом замешаны многие женщины деревни. Мужчины здесь по-прежнему умирают, а власти ничего