Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Кто-нибудь кормил Виски?

– А нам откуда знать? – фыркнул Коннор и исчез у себя в комнате.

Нив хотелось крикнуть вслед, что когда он просил завести свинку, то обещал кормить ее и чистить клетку, чтобы родителям не пришлось ничего делать. Но она сдержалась. Сама сходила в кладовку, набрала порцию еды, прошагала на кухню, открыла холодильник и надрала питомцу еще листочков салата, шпината и кейла. Затем вышла в сад, отворила дверцу клетки, пересыпала корм в миску, разбросала зелень и снова все заперла. Виски высунулся из норки и принялся тихонько жевать листья.

Виски. Имя выбрал Коннор. А она и не знала, почему именно такое. Свинка ведь и по окрасу виски не напоминала. Грязно-белая с большими черными пятнами. Нив наблюдала, как Виски ест. Ей было его жаль, но выглядел он в целом довольным. Даже на зависть довольным. Гораздо приятнее жить в домике, устланном теплой соломкой, и жевать листья салата, чем вести такое существование, как Нив. Она опять открыла дверцу клетки и ласково почесала Виски по макушке. Тот и ухом не повел: так и не оторвался от еды. Нив вернулась в дом.

Впервые за день она прикинула, какой ее ждет вечер. Примерно раз в год кто-то из их старой студенческой компании организовывал встречу выпускников. Иногда она превращалась в полномасштабную вечеринку, а иногда, как сегодня, – в скромные посиделки в баре. Нив рассудила, что народу придет немного. И это хорошо. У нее не было настроения идти на большое мероприятие. К тому же в баре долго не засидишься.

Нив прошла прямиком в санузел и заперлась там. Набрала воды и залезла полежать в ванну, стараясь не обращать внимания на доносящиеся из недр дома звуки: громкие голоса, грохот падающих предметов. Нив задержала дыхание и нырнула – на мгновение попала в мир, где царила тишина, нарушаемая лишь ее сердцебиением. Нив казалось, она может остаться там навсегда телом, дрейфующим в ванне; только подливать временами горячей воды и смотреть, как кожа на пальцах сморщивается.

В дверь дробно постучали. Нив со вздохом вылезла из ванны, завернулась в полотенце и открыла.

– Что-то горит! – крикнула она.

– Просто тост, – отозвался Рори.

Нив натянула свободные штаны и мешковатый свитер цвета ржавчины. Ей хотелось выглядеть асексуально и незаметно, и чтобы при этом ей было удобно. Постаралась пройти мимо зеркала: не хотелось встречаться взглядами с отражением. Но есть вещи, мимо которых пройти невозможно. Нив отправилась в комнату Мейбл. Кресло наконец-то исчезло, но на стене возле проема остались царапины и вмятинки, а дверь на петлях висела слегка неровно. Нив постучала. Изнутри донеслись звуки человеческого присутствия, и она расценила это как приглашение войти. Открыла дверь: шторы задернуты, кромешный мрак.

– Ничего, если я свет включу? – спросила Нив.

– Лучше не надо, – ответила Мейбл.

– Ты что, просто лежишь в темноте?

– А что, не видно?

– Не видно. Темно же. Вот я и спрашиваю.

– Я йогой занимаюсь.

– Правда?

– Да сдалась мне эта проклятая йога.

– Ладно, – кивнула Нив. – Я всего на пару слов. Я покормила Виски, так что не волнуйся.

– А я и не волновалась.

– И хотела напомнить, что мы с Флетчером идем на встречу с друзьями.

– Опять?

– Посидим недолго в баре. Вернемся не слишком поздно. Ну а вы с мальчиками могли бы вместе поужинать.

– Чем, например?

Далее последовал тяжелый спор между Нив и голосом из тьмы о том, что лежит в холодильнике и в шкафчиках и что со всем этим делать. Закрыв тему, Нив вспомнила о четвертом человеке в семье, который тоже не удосужился покормить Виски. Она вышла в коридор и постучалась к мужу.

– Можно?

– Сейчас выйду.

Нив ощутила странное недовольство, как и всегда, когда Флетчер так говорил. Как будто он охранял какой-то секрет, который она непременно узнает, если проникнет в святая святых, – ну или у него там кто-то был. Муж открыл дверь и высунулся наружу.

– Все в силе? – уточнила Нив.

– Что именно?

– Посиделки в баре.

– Ты иди, – рассудил он. – А я лучше дома посижу.

– По-моему, тебе тоже стоит пойти.

– Зачем?

– Затем, что тебе полезно выходить из дома. И еще мне хочется, чтобы ты пошел.

– Ладно, – уступил Флетчер. – Тогда поезжай, а я позже присоединюсь.

– Только не задерживайся, – попросила Нив.

До паба можно было быстро добраться на велосипеде. Пивную «Лис» на Кингсленд-роуд переименовали и отремонтировали, и теперь она выглядела более старой и традиционной: вместо обоев в цветочек и длинных люминесцентных ламп – голые кирпичи, деревянный пол, подержанные столы и стулья. Когда Нив вошла, внутри было пусто, если не считать Тэмзин, Ренаты и Гэри, устроившихся в углу. На столике перед ними стояли открытые бутылки красного и белого вина, сырные тарелки и копченое мясо. Нив налила себе бокал красного.

– Я думала, у нас встреча выпускников, – сказала она. – А не коллег, с которыми я только что рассталась.

– Ты нам не рада? – съехидничал Гэри. – Если нет, то все претензии к Тэмзин. Это была ее идея.

– Да нет у меня никаких претензий, – возразила Нив.

– Идея была не совсем моя, – вклинилась Тэмзин. – Помнишь Джеки Корнфилд?

– Конечно, – кивнула Нив. – Ой, сто лет ее не видела. Она ведь одна из немногих, кто остался в Ньюкасле, да?

– Именно. Мне кажется, у нее сейчас нелегкие времена, вот она и пытается восстановить отношения с людьми, с которыми давно не общалась.

– О господи, – пробухтел Гэри.

– А по-моему, это мило с ее стороны, – заметила Тэмзин. – Я привела вас, троих ворчунов, а она связалась с кем-то еще. Сама не знаю, кто сегодня придет.

– Но уж точно не наша старая компашка, – подала голос Рената. – Джеки-то я почти не знала.

– Да конечно знала, она веселая, – отмахнулась Тэмзин. – Ну или была такой. Впрочем, мы все были веселые, пока не постарели.

– Ну и где она? – поинтересовалась Нив. Но не успела и закончить фразу, как услышала приветственный возглас и обернулась. Джеки Корнфилд даже не вошла, а ввалилась в помещение. Нив видела ее словно вспышками: длинные кудри с зелеными прядями, фиолетовое платье, цветастые бусы. Ее было так много, что Нив не сразу заметила, что однокурсница явилась не одна: по пятам за ней следовал мужчина в коричневом молескиновом костюме и темно-бордовой рубашке; в руках он держал увесистый дипломат. Рыжеватые волосы, высокие скулы, чуть оттопыренные уши – выглядел он и радостным, и слегка смущенным тем, что происходит.

Друзья осмотрели друг друга, как и всегда на подобных сборищах – замечая, насколько все постарели, и