В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

– Что ему здесь делать? – недоверчиво прищурился Рзаев. – Цезарь от товара держится подальше.

– Дело в том, что с товаром приедет наш человек номер два, чтобы окончательно и лично закончить сделку, – сказал Феликс. – Если они с Цезарем ударят по рукам, вы с Кимом можете прыгать сколько угодно, отрезать мне голову хоть каждый вечер и угрожать каким угодно сообществом – они не возьмут назад.

– Но если мы устроим разборку при твоём боссе, то выставим себя не с самой лучшей стороны, – медленно протянул Рзаев. – Я не хочу затевать стрельбу при вашем человеке номер два.

– Я назову Цезарю другое время, более позднее. У Кима будет два часа, чтобы убедить моего босса, а потом решить проблему так, как он этого захочет. – Чащин в упор посмотрел на собеседника. – Этого времени хватит?

– Этого вполне хватит, – кивнул Рзаев. – Но лучше назови Цезарю более раннее время. Мы решим проблему, а потом…

– А потом мой босс не захочет с ним разговаривать, – перебил его Феликс. – И что тогда? – Пауза. – Сначала Ким должен уговорить моего босса поменять делового партнёра или подцепить вас к сделке. Не обсуждается.

– Ладно. – Рзаев погладил подбородок. – Товар сюда привезут?

– Сюда. И хватит разбрасывать мои вещи.

– То есть мы договорились?

– Мы с тобой, – уточнил Феликс.

– Мы с тобой, – подтвердил Рза. – Не хочешь в сумку-холодильник?

– Ты меня скорее убьёшь, чем Читер, – объяснил Чащин. – Я ведь вижу, что вам с Кимом деваться некуда и вы готовы на что угодно. И вы злые. И сделаете что угодно, просто потому что злые.

Рзаев бросил окурок на асфальт, растоптал его и хмыкнул:

– Ты про меня сейчас плохо сказал, но правильно. И если меня прижмут, я начну убивать не задумываясь.

– Поэтому мы с тобой договорились, – подвёл итог Феликс. – Время встречи я сообщу не по телефону, а лично. Я позвоню, скажу, что нужно приехать, и когда ты или кто-то из твоих людей сюда приедет, у вас с собой должна быть сумка с двумя миллионами и ещё сотней тысяч долларов.

– Не многовато?

– Два миллиона – это цена того, что я подставлю Цезаря, за что потом придётся объясняться с боссом, – жёстко ответил Чащин. – А сто тысяч – за недоразумение на стоянке.

– Обиделся, значит? – осклабился Рза.

– Чучуть.

– Хорошо. Я передам твои требования Киму, но думаю, он не будет против.

– Только руку мне не протягивай, – попросил Феликс. – За нами могут наблюдать люди Цезаря.

– Угу. – Рзаев снова закурил. – Тогда я поехал?

– Ещё один вопрос.

– О чём?

– О ком.

– О ком?

– Это вопрос от моих боссов. Так получилось, что они достаточно хорошо изучили Цезаря, но мало знают о Читере, – сымпровизировал Феликс. – Пока я не приехал сюда и не пообщался с ним, его воспринимали как одного из менеджеров Цезаря. Но теперь я вижу, что он суровый парень.

– Очень серьёзный, – подтвердил Рзаев.

– Расскажешь о нём?

– Зачем, если он всё равно умрёт?

– Мои боссы хотят ответ, и они привыкли, что я всегда даю им то, чего они хотят, и тогда, когда они этого хотят. – Феликс смотрел Рзаеву прямо в глаза. – Я не могу задать эти вопросы Читеру. А тебе – могу. И ты можешь сказать мне то, что не расскажет Читер.

– Ладно, ладно… – Рзаев поморщился. – Что именно тебя интересует?

– Он местный?

– Нет. Но живёт в Крыму давно.

– Насколько давно?

– Лет десять назад приехал из Красноярска.

– И Цезарь его принял?

– Ты сам знаешь, что в нашем бизнесе необязательно знать людей с детства, – пожал плечами Рза. – Люди приходят, люди уходят. Читер прибился к Цезарю, как все прибиваются – открыл свою точку, начал хорошо работать, стабильно приносить деньги. Потом дал один толковый совет, другой. Цезарь стал прислушиваться, и они как-то быстро поладили. И вот уже лет восемь Читер – правая рука Цезаря.

– Купить пробовал?

– Пробовал. Но Читер знает правила, знает, что если продастся, верить ему больше не будут, зато прикончат при первой возможности, и отказался.

– Он не дурак, – одобрительно протянул Чащин.

– Я же сказал: мозги у него есть.

– Закрыть пробовал?

– Читер очень ловкий. Все полицейские ходы знает и ни разу не засветился. Придраться невозможно.

– Сидел?

– Нет, я проверял.

– А что в Красноярске о нём говорят?

– Ребята ответили, что занимался бизнесом, а там понимай как знаешь, – ответил Рзаев. – Схемы явно мутил, но не крупные, ему тогда крупные не по чину были. Связи с тамошними уголовниками у него есть, но как у него с ними выстроены дела, я не знаю.

– Он не от них сюда прибыл?

– Нет. По слухам, у него там возникли крупные тёрки, и пришлось искать новое место для жизни.

– Семья есть?

– Нет. Ни жены, ни детей.

– А постоянная женщина?

– Нет. Он часто баб меняет.

– Насколько часто?

– Месяц, три месяца… Дольше ни одна не задержалась.

– Ещё что-то добавишь?

– Нет, – подумав, ответил Рза. – Читер очень закрытый, инфы о нём так мало, что мы сначала его за внедрённого полицейского приняли, но нет, не полицейский, потому что при нём Цезарь взлетел. Он и раньше в топе был, но Читер его организацию на реальную высоту поднял, никто не сравнится. Договорился с оптовиками, создал мощную систему распространения, придавил самых наглых конкурентов… Читер умный. И очень серьёзный. – Окурок полетел на асфальт. – Всё, я поехал. Жду хороших новостей.

Чащин кивнул, проводил внедорожники взглядом и пошёл наводить порядок в фургоне.

* * *

Премьера.

Сладкое и важное для всех причастных слово: для режиссёра театра или кино, для композитора или писателя, для художника и даже программиста, запускающего новый сайт или игру, для актёров, зрителей, игроков – да для всех. Но в первую очередь – для создателей произведения, поскольку ничто не способно сравниться с премьерой, с мгновением, когда твоё детище выходит в свет, стараясь показать себя с самой лучшей стороны. Но даже если с детищем что-то не задалось, критика всё равно последует позже – так принято. И так правильно, потому что премьера – всегда праздник, все хвалят и поздравляют автора. Даже тогда, когда автор, как в данном случае, предпочитает оставаться в тени. Не появляется на людях не из врождённой скромности, не в рамках долгосрочной маркетинговой стратегии, как это было с Абедалониумом, а потому что если появится – мгновенно окажется за решёткой. Ведь «творениями» этого автора становились мёртвые женщины – жестоко изнасилованные и до смерти забитые. Руки и ноги туго стянуты проволокой.