Ангел-хранитель - Сара Парецки

Он сел на край кровати:

– Мы закончили здесь все около семи. Я увидел, что у тебя есть запасные ключи; я решил их позаимствовать, чтобы запереть за собой дверь. Потом твой приятель снизу перехватил меня, когда я выходил из твоей квартиры. Он учинил мне допрос с пристрастием и, когда убедился, что я не грабитель, изложил мне свою версию случившегося. Мы решили, что мне следует вернуться сюда. Я спал на кушетке. Это было не так уж плохо. Я проспал четыре или пять часов, пока меня не разбудил Финчли. Можешь попозже поблагодарить меня за то, что я собрал бумаги и вымыл тебе посуду.

Я поджала под себя ноги, сидя на кровати:

– Я добавлю пятерку в твой конверт с жалованьем. Если я правильно поняла, твои ребята ничего не обнаружили?

Он поморщился:

– Тот, кто здесь побывал, был в перчатках и носит кроссовки «Рибок» десятого размера – в пыли у окна они нашли отпечатки. Может быть, есть тогда польза в том, чтобы не наводить порядок в доме.

Я натянуто улыбнулась:

– Я не нуждаюсь в ваших комментариях, сержант. А что соседи? Они должны были видеть, как кто-то влезал в окно.

Он покачал головой:

– Тот, кто это сделал, рисковал, но не слишком сильно. Ты ушла отсюда во сколько? В десять вечера? Итак, от десяти и до четырех. Это тихий квартал. Во всяком случае, эта сторона не очень видна с улицы – деревья закрывают дом с северной стороны, а декоративный фасад служит защитой на тот случай, если кто-нибудь будет идти мимо. Что они искали, Вик?

– Хотела бы я знать, – медленно проговорила я. – У меня нет никаких догадок. Я искала бумаги – они были у Митча Крюгера в меблированных комнатах, где он жил. Но миссис Полтер говорит, что на следующий день после того, как его нашли, явился его сын и забрал их. Любой, кто говорил с ней, знает, что у меня их нет.

Конечно, я искала также бумаги у миссис Фризелл, а Тодд и Крисси не знали, нашла я их или нет. Для них не представляло особой сложности узнать, что меня нет дома, но стали бы они предпринимать попытку вломиться ко мне в квартиру?

– У тебя есть какие-нибудь соображения по поводу веревочной лестницы? – спросила я.

– Вероятно, она новая. Веревка оставила хороший отпечаток, и на нем еще сохранились впадины – веревкой недостаточно долго пользовались, чтобы они стерлись. – Он допил свой кофе и поставил чашку на пол. – Я попросил, чтобы дежурная радиофицированная машина время от времени проезжала мимо твоего дома. Просто чтобы убедиться, что твои визитеры не вернулись.

– Спасибо. – Я заколебалась, стараясь найти нужные слова. – Я оценила это, на самом деле оценила. И то, что ты остался здесь на ночь, когда я заснула как убитая. Но все же я не просила приставить ко мне телохранителя и не думаю, что он мне нужен. Когда наступит такое время, что я не смогу сама о себе заботиться, я все брошу и уеду в Мичиган.

Он блеснул золотым передним зубом:

– Может быть, за это я тебя и люблю, мисс Ви. За то, что ты такая противная. Мне страшно нравится смотреть, как ты треплешь нервы другим.

– Не похоже, чтобы тебе это так уж нравилось на прошлой неделе у Лотти.

– Я же сказал, «другим», Варшавски, а не мне.

Я не могла удержаться от смеха.

– Это твое хобби?

– Да, но в последнее время мне не слишком часто удавалось этим заняться.

Я поставила свою чашку на столик около кровати и протянула к нему руку. Внезапно мои мышцы стали не такими каменными, как десять минут назад.

– Я думал, ты никогда не попросишь, мисс Ви. – Он наклонился над кроватью, и его сильные пальцы скользнули мне под свитер. – Я мечтаю об этом уже три года.

– Вот уж никогда не думала, что ты такой застенчивый, сержант. – Я провела пальцами вдоль длинного шрама, тянувшегося через его торс к спине. – У тебя ведь нет жены или подруги или еще кого-нибудь, о ком я должна знать, правда? Я думала, что тебе нравится Тесса Рейнольдс.

Тесса была скульптором, и мы оба ее знали.

Конрад поморщился.

– Это было ненадолго. Ей нужно было плечо, к которому она могла бы прислониться после смерти Малькольма, а мое было рядом. Не знаю, может быть, полицейский не годится для художницы. А как насчет тебя? Что там у тебя с этим парнем из газеты, с которым я тебя иногда вижу?

– С Мюрреем Райерсоном? Мы с ним едва разговариваем в последнее время. Нет. Есть пара ребят, с которыми я встречаюсь, но по-настоящему ни с кем.

– О'кей, мисс Ви. Это мне подходит.

Мы придвинулись ближе друг к другу и поцеловались. Некоторое время мы больше ни о чем не разговаривали. Я протянула руку и пошарила в тумбочке свой предохранительный колпачок. Потом я забылась в объятиях Роулингса. Мои сны все еще преследовали меня, потому что я внезапно проговорила:

– Знаешь, ты не Будда.

– Угу, мисс Ви. Кто-то уже говорил мне об этом.

Последнее, что я помнила, была его рука, которая гладила мои волосы. Когда я снова проснулась, было уже около двух. Роулингс ушел, но он оставил рядом с кофейником записку, в которой объяснял, что ушел на работу: «Я отдал запасные ключи от твоей квартиры тому старику, так что не бойся, что я снова вломлюсь к тебе без приглашения. Я договорился, что патрульная машина будет ездить по округе достаточно часто и поищет „субару“, о которой ты говорила. Не отправляйся на свидания со всякими бандитами, предварительно не позвонив мне. P. S. Как насчет ужина завтра?»

Когда я одевалась, я обнаружила, что насвистываю Моцарта. Синдром Скарлетт О'Хара. Ретт приходит, проводит у тебя ночь, и ты вдруг начинаешь петь и снова счастлива. Я состроила себе в зеркале нос, но эта мысль не прогнала мое приподнятое настроение, как должна была бы. Конечно, в принципе частный детектив не должен вступать в близкие отношения с полицейскими. С другой стороны, где бы я была, если бы моя мать не забралась в постель к сержанту полиции? Раз это было достаточно хорошо для нее, то должно сойти и для меня.

Я продолжала напевать «Ми тради квелль альма инграта», пока чистила «смит-и-вессон». Эта мелодия такая жизнерадостная, что ария часто приходит мне на ум в счастливые моменты, несмотря на ее полные отчаяния слова.