Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Он заметил мальчишку в тот самый момент, когда тот попытался спрятаться за дверью прихожей, и тут же услышал тяжелые шаги няни, спускавшейся по лестнице.

— Это папа с мамой? — спросил мальчик, высунув голову из-за двери. Марк покачал головой, и лицо ребенка мгновенно изменилось. Он стал похож на зверька, чутко улавливающего опасность.

Вот что горе и тоска могут сотворить с ребенком.

Он кивнул няне, и та подхватила мальчика сзади, прежде чем разочарование окончательно увлекло его в глубь дома.

Марк посмотрел на светловолосую девушку, которая, как обычно, с трудом отводила взгляд от шрамов на его лице. — Не спускай с Денниса глаз в ближайшие несколько дней, Ингрид. Я только что узнал о дерзком ограблении по соседству, там напали на женщину. Никаких игр на улице в эти дни, мы должны быть осторожны. Тебе понятно?

Она пожала плечами и потащила мальчика за собой. В этом и была прелесть бельгийских девушек au pair[985]: пока им платили хорошее жалованье, они умели беспрекословно подчиняться. Он неохотно перевел взгляд на верхнюю газетную вырезку в стопке, скопившейся на его столе за последние месяцы.

«Жестокие демонстрации в Иордании в знак протеста против роста цен на хлеб», гласил заголовок. Это была самая мелкая заметка на странице, но это было его рук дело — как и другие подобные сообщения, периодически мелькавшие в «Фигаро», «Франкфуртер альгемайне цайтунг» и других газетах и журналах, подписанных на межконтинентальное всевидящее око агентства «Рейтер Лтд.»[986].

И вот следующее задание уже началось. Нужно было как можно скорее втянуть Петера де Бура в это дело.

Глава 10

Петер отдалялся от Хелен. Несмотря на всевозможные признаки этого в последнее время, по-настоящему он осознал это лишь накануне вечером.

И тогда — с поразительной ясностью.

Они занимались любовью механически и молниеносно, приняли душ по отдельности и двадцать минут спустя уже стояли при полном параде на очередном пышном приеме, на которые Хелен с завидным постоянством его затаскивала.

Она бросила его одного посреди этого столпотворения — со временем это стало вполне предсказуемой частью тех рамок, в которые вписались их отношения, — и на него обрушились смеющиеся голоса, поток новых лиц и протянутых рук, словно он был незаменимой частью их жизни. Такому высокому и статному мужчине, как он, не позволяли подолгу оставаться в одиночестве, и оба они это прекрасно знали. Так всегда бывало, когда человек так и лучился уверенностью в себе и высоким социальным статусом. Сдержанный и хорошо одетый, без броских лейблов.

В тот вечер среди этого сборища раздутых эго он и сам был не прочь подыграть. Спустя несколько часов он уже приобнимал женщин за талию в надежде, что Хелен все-таки удосужится заметить, как переходится граница.

Когда его наконец прервали прямо посреди объятий, в то время как его тело наполнялось медленно нарастающим эротическим возбуждением, вызванным прикосновением атласа и обнаженной кожи, он твердо понял: жизнь без Хелен — это, возможно, то, что ждет его в самом ближайшем будущем. И остановила его вовсе не Хелен — она вообще не обращала на него внимания, — а тот изуродованный человек. Тот самый, которого Петер встретил пару недель назад.

Он раскинул руки: — Петер де Бур! Ба, да вы тоже сегодня здесь!

«Боже всемогущий, взаимно!» — подумал Петер.

— Марк Франкен де Вирес! — опередил его собеседник. — День рождения Билла Клинтона, помните?

Женщина в атласном платье ускользнула на поиски других жертв, а Петер почувствовал, как в нем закипает раздражение, пока этот темноволосый мужчина удерживал его.

— В прошлый раз было просто потрясающе. Вы были почти как ясновидящий. — Его улыбка дергалась, становясь все шире. — Вы ведь наверняка слышали, что съезд Демократической партии предложил законопроект об оружии, запрещающий домашним насильникам владеть огнестрелом. — Он рассмеялся всем телом, но не глазами. — Не закоренелые преступники-рецидивисты и не известные полиции мафиози, а домашние тираны — каково, а?

Петер равнодушно пожал плечами. Трезво говоря, присутствие этого надоедливого субъекта вполне могло быть истинной причиной того, почему Хелен настояла на его присутствии на этом приеме.

— Что вы думаете о ситуации в Ираке? — неожиданно спросил он.

— В Ираке? — Петер огляделся. Атласное платье уже скрылось из виду. — Там полный бардак, — ответил он.

— Бардак? — Марк де Вирес потер свой гладко выбритый, синеватый подбородок. — Ну, пожалуй. — Его темные брови взлетели вверх. — Курды против курдов. Языковые различия. Размытые границы. Нефть, контрабанда через границы с Турцией и Арменией. Сбившиеся с курса американские крылатые ракеты. — Он усмехнулся. — И все это в разгар предвыборной кампании в США. Да, это действительно сплошной хаос. Вы правы.

Петер вгляделся в толпу. Женщина в атласе уже стояла у самого выхода под руку с другим мужчиной. Она разглаживала платье на животе и вдоль округлых бедер, а ее мимолетные взгляды в его сторону выражали скорее неприязнь, чем досаду.

— Хорошо просчитанный бардак, — сказал Петер, отводя глаза. Столь нетерпеливая женщина все равно никогда не смогла бы его завоевать. — Нет, Саддама так просто не запугаешь. Он знает, что может потерять, ввязавшись в дела в Северном Ираке, и знает, чего хочет взамен потерянного! И хотя Клинтон наверняка без колебаний развернет массированное контрнаступление прямо во время избирательной кампании, это не меняет того, что Саддам Хусейн медленно приближается к своей цели. — Интересно. — Улыбнулся де Вирес. — И в чем же его цель?

— Завоевать лидерство на Ближнем Востоке, разве не так?

— Ну что ж. Почему бы и нет?

Тут они были согласны. Когда придет время, Саддам изнасилует и задушит Кувейт с благословения большинства братских арабских народов, нужно лишь подождать, и рано или поздно это случится. Вопрос заключался в том, зачем де Вирес вообще поднял эту тему.

— Странный народ эти арабы, — сказал он, протягивая Петеру плоский портсигар с сигаретой. После отказа он сам закурил одну. — Я работаю с арабами с 1976 года, так что поверьте мне. Я знаю, о чем говорю. Странные, сильные, непостижимые люди. — Клубы сине-черного дыма окутали его, заставив нескольких стоявших рядом людей отойти подальше. Петеру больше всего хотелось последовать их примеру.

— Оман, Йемен, Иордания. Да, повидал я всякого. — Он оборвал себя на полуслове. — И у вас,