Наша погибель - Эбигейл Дин

– Мы ведь едем не домой, да? – спросила я.

– На мой взгляд… – начал Эдвард. – На мой взгляд…

Наверняка он заранее готовился сказать мне это. Ну конечно же готовился: любые слова, обо всем на свете, можно произнести четко и без запинки, если немного попрактиковаться.

Эдвард закрыл лицо руками и всхлипнул. Я тоже плакала и ждала. Мне то и дело приходилось повторять, что я виновата. И я действительно была виновата, Найджел. Боже, как я была виновата! А потом я отняла левую руку Эдварда от его лица и неловко держала ее в своей над рычагом тормоза. Так мы и сидели, дожидаясь, когда к кому-нибудь из нас вернется способность говорить.

– Я привез тебя сюда сразу после того, как все случилось, – сказал наконец Эдвард. – И я должен был это сделать. Ты нуждалась в том, чтобы тебе оказали помощь. Какой же я был дурак, когда думал… Господи, я ведь и правда думал, будто любовь поможет нам со всем этим справиться. Вот что, Изабель, дальше так продолжаться не может. Пора уже поставить точку.

– Но может, еще не все потеряно? Если мы будем вместе… – нерешительно проговорила я.

– Нет, Изабель. Нет. Ничего не выйдет. – Эдвард выпрямился и вытер рукавом лицо. – Я нашел хорошую клинику. Там лечат посттравматические расстройства. Затяжную депрессию.

Меня передернуло от того, как он это сказал, как будто был уверен, что понимает мое состояние, хотя я сама ни черта не понимала.

– Я позвонил, навел справки. Там готовы тебя принять. Нет, я не настаиваю, решай сама. Я могу отвезти тебя к твоим родителям, если хочешь. Или к Элисон. Куда угодно, где ты будешь в безопасности. Но мы не можем больше жить вместе. Я не могу оставлять тебя одну.

– А где она находится, эта клиника?

– За городом. В Сассексе.

Эдвард показал мне в телефоне их сайт. На фото медицинский центр выглядел довольно мило. Высокий белый дом с просторными лужайками.

– Они предлагают занятия йогой, – прочитала я.

Эдвард ответил мне мимолетной улыбкой.

– Ладно, – сказала я. – Если так, не возражаю. Поехали в клинику.

Мы направлялись из Лондона на юг. Проехали поворот на Камберуэлл-Гроув. Потом мимо рыночных прилавков и парикмахерских, мимо арок железнодорожного моста, покрытых граффити, мимо парков, полных детей, мимо пабов с толпами посетителей перед входом, шаткими столиками и пустыми бутылками, над которыми кружили осы. Мы проехали поворот к дому Нины, где она давно уже не жила, и двинулись мимо холмов с видом на собор Святого Павла и тихих особняков, мимо вегетарианских ресторанчиков и пивнушек, мимо нашего любимого рыбного магазина, где мы покупали готовую еду, мимо нашего любимого столика в «Полумесяце», мимо динозавров, что разбрелись по всему Кристал-Пэлас-парку, мимо разросшегося Кройдона и поворота на аэропорт Гатвик – мимо разрушенного тобой мира, все еще живущего назло тебе, Найджел.

– Сколько времени это займет? – поинтересовалась я.

– Не больше часа.

– Нет, я про лечение.

– Не знаю.

Ох уж этот Эдвард! Разве ему не полагалось знать все на свете?

Я прижалась щекой к подголовнику и смотрела на то, как он ведет машину. Запоминала каждую его черточку, быстрый взгляд на дорогу, движение мышц его руки.

– Что такое? – спросил он.

– Ничего.

Я задремала, но просыпалась при каждом очередном повороте дороги, смотрела на Эдварда и пыталась понять, сколько нам лет и куда мы едем: то ли в Уитли-Бей, то ли в аэропорт, а может, возвращаемся с рождественских каникул в Манчестере с загруженным подарками багажником, под звуки наших любимых записей, летящие из колонок. В последний раз я проснулась неподалеку от клиники. Уже почти стемнело. В вечерних сумерках здание казалось скорее серым, чем белым. Эдвард не стал заезжать на парковку, остановился прямо перед дверью и вгляделся в окна приемного отделения. Теплый свет, кремовые стены.

– Ты не пойдешь со мной? – спросила я.

Эдвард не ответил. Просто сидел и смотрел на здание клиники.

– Я не знаю, что еще можно сделать, – тихо проговорил он наконец.

Я отстегнула ремень безопасности и открыла дверцу. В машину хлынул вечерний холод, а следом за ним и обыденные звуки: звон столовых приборов, разговоры. Было время ужина.

– Ты будешь ждать моего возвращения, Эдвард?

– Нет. – Он покачал головой и перевел взгляд на руль; в глазах его в слабом свете салона блеснули слезы.

– Прошу тебя, Эдвард. Прошу тебя.

Он не ответил, и я вышла из машины. Достала с заднего сиденья чемодан, поставила его на землю и в последний раз наклонилась к Эдварду.

– Я люблю тебя, – сказала я.

– Я никогда не сомневался в твоей любви, Изабель. Вопрос в том, сколько твоей любви я могу выдержать.

«Вот и все», – поняла я и закрыла дверцу.

Эдвард завел мотор и развернулся на дорожке. Я мысленно перебирала все варианты. Ринуться по траве к дороге и догнать его. Поймать попутку до дома и колотить в дверь, пока не откроют. Да, Найджел, вот какие глупости приходили мне тогда в голову. Когда-то я умела обманывать себя, полагая, что это и есть любовь. Но на самом деле любовь – это то, что сделал Эдвард, отвезя меня в больницу, туда, где я буду в безопасности. Он заботился обо мне, даже когда видеть меня не мог. Это и есть любовь. Но любовь эта была мне ненавистна. Некоторое время я смотрела на задние огни автомобиля, а потом, дождавшись, когда он свернул в сторону того места, которое я считала своим домом, подняла чемодан, открыла дверь и переступила порог клиники.

Часть третья

Эдвард

В ортопедическом отделении стояла искусственная рождественская елка, а стол дежурной сестры украсили розовой мишурой. В больнице было тихо. Все пациенты, кто мог на праздники сбежать домой, уже сделали это. Эдварду предстояло провести здесь три или четыре дня, медики хотели убедиться, что операция прошла успешно. Он должен был вернуться домой ко Дню подарков[17].

Эдвард не думал о своей руке, пока Изабель не дотронулась до нее, а только смотрел, как врачи «скорой помощи» выносят Пирсона из номера. Боль охватила его сознание, и теперь он словно бы видел окружающий мир через замочную скважину. Рука казалась чужой, кожа разошлась и повисла клочьями, обнажая сухожилия и связки. Два пальца болтались, как будто лишившись костей. Изабель в ужасе отшатнулась.

– Подожди здесь, – сказала она.

В больницу его отвезла полицейская машина. Все автомобили городской скорой помощи