Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Когда начал падать снег, тело Марицы все еще продолжало висеть на тюремном дворе на виселице.

Постфактум

К середине сентября 1929 года прокурор Кронберг распорядился эксгумировать еще пятьдесят тел. К концу года общее число выкопанных тел достигло 162.

Ходатайство Кронберга губернатору Алмаши о проверке отчетов судмедэкспертов за последние двадцать лет было отклонено. Прокурор полагал, что жертв могло быть еще больше сотни человек.

Окружной Королевский суд Сольнока счел подозрительными восемьдесят две смерти.

Обвинения были предъявлены шестидесяти шести женщинам и семи мужчинам (в качестве их сообщников) из Надьрева, Тисакюрта и Цибахазы. В конечном итоге двадцать девять женщин и двое мужчин предстали перед судом за убийство сорока двух человек. По результатам судебных процессов были осуждены шестнадцать женщин. Оба мужчины, представшие перед судом – Лайош Сабо за участие в убийстве своего дяди Иштвана Сабо и Юзеф Мадараш-младший за участие в убийстве своего отца Юзефа-старшего, – также были осуждены и приговорены к пожизненному заключению.

Анна Цер была признана виновной в убийстве при отягчающих обстоятельствах за причастность к смерти своего свекра и приговорена к пятнадцати годам лишения свободы. Суд вышестоящей инстанции сократил ее срок заключения до восьми лет. Когда она оказалась в тюрьме, ей было сорок пять лет. Ее муж Лайош умер в 1936 году за два года до ее освобождения.

Мара Фазекаш была приговорена к десяти годам лишения свободы за убийство Иштвана Цера, которому было всего три дня. Кронберг просил о смертной казни. После двухлетнего тюремного заключения ее приговор был отменен Верховным судом Венгрии, и Мара Фазекаш в 1932 году вернулась в Надьрев. В июле того же года она была официально уволена с должности деревенской повитухи. Она пыталась оспорить решение о своем увольнении и подала соответствующий иск, в котором ей было отказано. Она проиграла свою битву за восстановление в должности в 1935 году.

Кристина Чабай была осуждена за убийство своего мужа Юлиуса и приговорена к пятнадцати годам лишения свободы. Вышестоящими судебными инстанциями ее приговор был оставлен в силе. После долгого периода одиночного заключения она как-то все же признала свою вину, однако затем отказалась от этого признания и продолжала настаивать на своей невиновности. Она умерла в тюремном заключении.

Мадараш была приговорена к восьми годам лишения свободы за сговор с целью убийства своего свекра Юзефа-старшего.

Петра Джолджарт Варга была осуждена за убийство своего мужа, Иштвана Джолджарта, и приговорена к пожизненному заключению. В следующем году это решение было отменено вышестоящей судебной инстанцией, и Петра была оправдана.

Лидия Себестьен была признана виновной в соучастии в убийстве Карла Холибы и приговорена к пожизненному заключению. Высший суд сократил ей срок наказания до пятнадцати лет.

Роза Холиба получила пожизненный срок за убийство Карла Холибы; это решение было поддержано Верховным судом.

Эстер Сабо была приговорена к смертной казни за убийство Иштвана Сабо. К тому времени, когда она отправилась на виселицу, она успела родить в тюрьме девочку. Той исполнилось одиннадцать месяцев, когда ее мать повесили. Эстер разрешили оставить ребенка при себе до последнего часа, и ее дочка, как предполагалось, поддерживала в ней самообладание почти до самого конца. Когда Эстер увидела эшафот, то упала в обморок, и ее пришлось нести на виселицу.

Кристина Чордаш была приговорена к смертной казни за убийство Иштвана Сабо.

Марица Шенди была первой женщиной, повешенной в Венгрии за восьмидесятилетний период. Она была похоронена на общественном кладбище в Сольноке. За день до казни она продиктовала Кронбергу свое завещание. Все свое имущество она оставила Франклину.

Вместе с тетушкой Жужи и ее соседкой Юлианной Петюш покончили с собой еще две женщины из Надьрева. Одна из них, находясь в тюрьме в Сольноке, свела счеты с жизнью в ночь перед началом судебного процесса над ней. Адвокат другой женщины прибыл к ней домой с известием, что она невиновна, поскольку в останках ее покойного мужа не было обнаружено мышьяка, – и увидел, как выносили ее тело. Еще одна женщина была признана психически недееспособной для того, чтобы предстать перед судом, и была помещена в психиатрическую больницу.

Бывшему мужу Мары, Даношу, не было предъявлено никаких обвинений, и он деятельно помогал жандармам в их расследовании.

За исключением незаконных абортов, тетушке Жужи официально никогда не предъявлялось никаких обвинений в том или ином преступлении.

В начале 1930-х годов неизвестные подожгли дом графа Мольнара. После этого (а также с учетом других форм запугивания) он покинул Надьрев.

В 1935 году Кронберг был назначен временно исполняющим обязанности председателя окружного Королевского суда Сольнока, в 1937 году он занял должность председателя на постоянной основе. В июне 1945 года он был назначен вице-председателем Будапештской прокуратуры, а два года спустя стал председателем столичной прокуратуры по особым поручениям. Он уволился в 1953 году и умер в 1955 году в возрасте шестидесяти девяти лет. Его сын Янош-младший пошел по его стопам и стал окружным прокурором в Сольноке.

Барни Сабо был схвачен нацистами и вместе с другими евреями Сольнока сначала содержался во дворе синагоги, расположенной недалеко от дома его близкого друга Кронберга. Затем его перевезли в концентрационный лагерь, созданный на территории сахарного завода, где условия содержания были совершенно ужасными. 29 июня 1944 года его в числе 2038 других евреев Сольнока отправили в Аушвиц. Там он не выжил.

Джек Маккормак покинул Вену в 1931 году и ненадолго вернулся в свою родную Канаду, после чего был назначен руководителем бюро редакции издания «Нью-Йорк таймс» в Вашингтоне. К началу Второй мировой войны Джек Маккормак (уже ветеран Первой мировой войны) активно взаимодействовал с командованием Девятой армии[141]. После Второй мировой войны он был переведен в Венское бюро редакции издания «Нью-Йорк таймс» и работал там до своей смерти от сердечного приступа во время ловли лосося в Норвегии в 1956 году. Ему было шестьдесят восемь лет.

Кто-то может заявить, что Надьрев и сегодня так же малолюден, как и сто лет назад. Он пережил относительное процветание при коммунистическом режиме, когда колхозы предлагали крестьянам гарантированную работу и каждому была обеспечена пенсия, пусть и небольшая. В начале 1990-х годов переход страны к свободному рынку сильно ударил по экономике, и многие жители покинули деревню и переехали в крупные города. Во второй половине этого десятилетия представители молодого поколения нуворишей из Будапешта, связав свои надежды с «экономическим бумом», приобрели в Надьреве несколько домов, намереваясь превратить их в свои дома отдыха. Однако